Чтение онлайн

В бою с кыхтаканцами Куч проявил себя бесстрашным воином и,

спасая похищенную в суматохе Наталью Алексеевну, поплатился за это

ударом в спину алеутского каменного ножа. Григорий Шелихов настиг

похитителей, отбил и вынес из боя жену и обеспамятевшего Куча. Наталья

Алексеевна выходила тяжело раненного индейца, а мореход навсегда купил

верность Куча обещанием доставить его на родину, лежавшую далеко на

юге, против неведомого острова Ситха. Молчаливый Куч, усвоив

необходимую

для обихода сотню русских слов, остался среди

промышленников, оказывая незаменимые услуги всей партии в промысле

пушнины и раскрытии жизни людей незнаемой страны.

Григорий Шелихов в особенности отличал Куча и дорожил им, как

надежным проводником и осведомителем о богатствах и нравах жителей

найденной им Славороссии, центр которой, он правильно угадывал, должен

быть заложен где-то на материке.

– Мой брат... Дух моих отцов усыновил его... Нельзя убить! Меня

за него можно... Себя не буду защищать, а за него и за нее... - Куч

метнул глазами в сторону Натальи Алексеевны, - за нее никого в живых

не оставлю!

Наивные слова индейца рассмешили и отрезвили зверобоев. Как это

допустили они нарушение первого и святого артельного закона - не

подымать голоса, а тем более руки против начального, пока не осудили

его миром, не сместили за какую бы то ни было провину с атаманства!

И опустились дула ружей, исчезли ножи и топоры. Оторопевшие,

стояли зверобои, растерянно поглядывая друг на друга: с чего и впрямь

поднялись на покладистого хозяина, а уж Наталья Алексеевна - худого

слова не скажешь!

Ошеломленный взрывом ярости своих добытчиков и неожиданным

вмешательством жены, Шелихов все же не мог уступить "бунтарям".

– Ладно! - махнул он рукой и, отстранив жену, повернул к избе.
–

Пошли спать, добытчики! Завтра галиот снаряжать...

В избе, оставшись с женой с глазу на глаз, Григорий Иванович

почувствовал себя как-то неловко перед нею, выступившей на его защиту

и, может быть, спасшей ему жизнь.

– Чем ты, государыня-боярыня, мою голытьбу заворожила? -

прикрывая смущение, обратился он к жене. - Если милости твоей не

убудет, ты и впредь меня, сироту твоего Гришку, защищай. Разбойники

мои, как овечки, тебя слушают...

– А ты, Гришата, козлом перед людьми не держись! - просто

ответила она. - Извелись все в американской мокрети, и нажива не

радует: домой у всех душа просится, заскучали.

– Я через хляби морские пробивался не по печи скучать и тебя

взял...

– Ты взял, а они таких же, как я, покинули. Не в хозяевах ходят,

и ты не торопись в тузы выходить, - сказала Наталья Алексеевна.

На другой день люди с утра уже копошились среди стоявших на

стапелях кораблей, подбирали части неисправного рангоута и

потрепанного

такелажа "Святителей".

В возне и хлопотах по починке идущего в обратное плавание судна

прошел и конец лета.

Добытчики обсудили между собой, кого выделить в первую партию, а

потом пришли к заключению, что возглавить эту партию ради большей

уверенности в обратной доставке продовольствия и огнеприпасов должен

не старик Самойлов, которого наметил Шелихов, а он сам, Григорий

Иванович. В его мореходные знания и удачу все крепко верили и еще

больше полагались на то, что только шелиховская энергия и воля ускорят

сбор и отправку всего необходимого со складов Охотска, не в пример

медленному в таких случаях поспешанию купцов-компанионов и

правительственных служилых людей.

– Не поеду. Мне тут делов непочатый край! - буркнул Шелихов, с

притворной занятостью перебрасывая костяшки счетов. И не захотел

дальше слушать выборных, пришедших к нему передать мнение ватаги.

Шелихов имел время раскинуть умом и обдумать положение,

неожиданно сложившееся после, как он назвал, "бунта" в артели. "Худа

без добра не бывает", - решил он и посчитал, что теперь, когда

зверобои смягчились, целиком можно отдаться выполнению своих замыслов,

не считаясь с интересами людей, приведенных в этот дикий край.

Завороженный Славороссией, мореход не хотел покинуть новооткрытую

землю раньше, чем заложит поселения и опорные пункты на американском

материке.

Еще в прошлом году при обследовании прибрежья Кенайского и

Чугацкого заливов он обнаружил богатейшие залежи железной руды и

самородной меди, вперемежку с выходившими на поверхность полями

земляного угля, а приятель его Баранов Александр Андреевич, с которым

он не раз встречался в разъездах своих по Анадырской земле, уверил,

что на земляном угле руда выплавляется и куется легче и дешевле,

нежели на древесном.

Григорий Шелихов представлял себя владетелем несметных богатств.

Эти богатства смело могли поспорить со строгановскими посессиями на

Урале. Железная руда, вместе с медью, лежала под ногами на берегах

Чугацкого залива, в долине озера Илиамна и одноименного в районе этого

озера вулкана, верстах в ста к северу, на Аляске, против Кыхтака. В

кварцевых скалах, прорытых бурными притоками реки Медной над Чугачами,

и реки Сузитны, впадающей в Кенайский залив, Шелихов с сердечным

замиранием обнаружил блестки золота. А с истоков реки Атха (Медной),

из-под небесного Белого пояса,* индейцы принесли вдруг Шелихову

самородную медь. (* Цепь снежных вершин северных Скалистых гор.)

Григорий Иванович так уверился в заманчивом будущем своей новой