Чтение онлайн

– Мне нечего тебе сказать, – сердито кинула Морган.

– Значит, говорить буду я.

– Говори, я все равно не слушаю.

Уорд вздохнул и потянулся к ее руке. Морган быстро спрятала ее под одеяло. Когда их взгляды встретились, боль, которую она увидела в глазах Уорда, пронзила ее мягкое сердце. «Лучше вспомни, – тут же велела она себе, – как эти глаза стали чернее ночи. Вспомни, каким дьяволом был этот человек, когда ты рожала, как он стоял, скрестив на груди руки, равнодушный к твоим мучениям, отказывая тебе в помощи».

– Морган, ты должна простить

– Это почему я должна? Что ты сделал, чтобы заслужить прощение?

– Да ты не дала мне такой возможности!

– А это, – едко ответила Морган, – потому, что ты совершил непростительное.

– Я сделал это только ради твоего блага!

– Ты сделал это по своим эгоистичным соображениям, совершенно не думая об опасности.

Она резко втянула в себя воздух, чувствуя, как от ужаса все в груди сжимается. Господи, будь у нее хоть чуть-чуть храбрости, она бы убила себя прямо сейчас, освободив всех от грозящих им несчастий!

– Ты сейчас почти в безопасности, во всяком случае, в большей, чем раньше. Закон считает тебя моей собственностью, а следовательно, не может забрать тебя у меня без серьезных оснований. Ты трижды была замужем и знаешь закон, Морган. Власти должны пройти через множество препонов даже для того, чтобы просто забрать тебя в Пенсильванию. С хорошим адвокатом мы сможем оттягивать твой отъезд в Филадельфию очень долго, а за это время наверняка разработаем какой-нибудь план, чтобы либо выиграть твое дело, либо вообще закрыть его.

– Разработаем план?

Раздраженно вздохнув, он снова сел в кресло.

– Даже если у меня ничего не получится, Морган, тебя все равно не повесят. Большинство судов против смертных приговоров женщинам.

Озадаченная Морган спросила:

– Так они никогда не вешают женщин? Почему же Тернер так свирепо добивается моего ареста?

– Полагаю, потому что он верит в возможность смертного приговора. Однако ему придется иметь дело со мной.

– Да почему он должен думать о тебе, если у тебя даже плана никакого нет?

– Ты недооцениваешь меня, Морган. Если бы ты в меня верила, я бы уже придумал толковый план. В любом случае сначала я собирался увезти вас в Массачусетс и поселить, может быть, в Марблхеде у Ро. Но после твоих выходок очень сомневаюсь, что он тебя примет. Да и полиция продолжает поиски, так что я решил увезти тебя в Нью-Порт.

– Полиция меня разыскивает?

– Это началось через три дня после твоего отъезда, так что он оказался как нельзя кстати.

Все внутри у Морган словно перекрутилось, стоило ей представить опасность, которой она едва избежала. Сделав глубокий вдох, она спросила:

– В Нью-Порт? А где это?

– В Род-Айленде. Это летняя резиденция моей бабушки.

Ее глаза тревожно расширились.

– Твоей бабушки? Ты что, с ума сошел?

Уорд пожал плечами:

– С ней, конечно, будет непросто, но ты моя жена. Она примет тебя.

– А где будешь ты? – спросила Морган, нервничая, что ей придется встретиться с неукротимой женщиной, управляющей жизнью ее капитана. Женщина, которая может управлять таким

Уорд нахмурился:

– Разумеется, с тобой. Или ты думаешь, что я удеру?

Нет, она никогда не познакомится с бабушкой Уорда, потому что ей придется отправиться в Филадельфию. О, лучше она будет жить с Уордом в Нью-Порте, лучше познакомится с сотней его бабушек!

– Я намерен оставаться там с тобой не меньше двух недель. Потом мне придется время от времени возвращаться и Бостон, чтобы заниматься делом.

Морган потерла глаза, представляя себе долгие месяцы споров и тяжб по поводу совершенно очевидного убийства. Какой в этом смысл?

– Думаю, пройдет месяц-другой, прежде чем бабушка свыкнется со всем этим. А потом с ее одобрения мы объявим о нашей женитьбе и рождении Ли и вернемся в Бостон.

– Интересно, и как, по-твоему, общество будет приветствовать предполагаемую убийцу и ее семью?

Уорд поморщился:

– Тебе-то какая разница, ведь ты не любишь общество?

– Ты прав. Я и в самом деле ни в грош не ставлю мнение общества, но не настолько забыла о правилах приличия, чтобы не понимать, как сильно ты – и твой сын – будете от этого страдать.

Ее живое воображение тут же нарисовало картинку – черствые бостонцы с отвращением шарахаются от нее. Пока Морган была любовницей Уорда, ей было глубоко наплевать, но теперь это ее убьет. Из глаз брызнули слезы.

– Да к черту все! – вскричал Уорд, вытаскивая из кармана аккуратно сложенный носовой платок. – Поверь мне, мадам любовница, мы с этим справимся.

– Я больше не любовница тебе.

– Совсем наоборот – любовница моего дома и моего сердца.

Господи, да он околдован, ослеплен любовью и видит все сквозь розовые очки! Когда это она, Морган, стала такой рассудительной?

Зажмурившись, чтобы не видеть искорку надежды, вспыхнувшую в его глазах, Морган опустилась на постель.

– Я ужасно устала, Уорд. Разбуди меня, когда Ли захочет кушать.

– Я еще не договорил.

– Доктор велел мне отдыхать.

Она услышала, как он вздохнул.

– Это верно. Завтра поговорим.

Не поговорят. Завтра семь дней, как родился Ли, и впервые в жизни у Морган появился план. Чтобы его выполнить, нужна только отвага, а уж отваги у нее хоть отбавляй.

Морган, одетая в платье из белого муслина, сидела на краю кровати, в ушах у нее звенело от грохота захлопнувшейся двери, возвестившего о том, что миссис Донован ушла. Левую руку Морган засунула в карман, придерживая в нем бриллиантовое ожерелье. В правой руке она держала нож.

Морган закрыла глаза и снова начала себя накручивать. Ей нужно как следует разозлиться, чтобы выполнить задуманное. Впрочем, снова впасть в темное бешенство нетрудно. Она уже несколько месяцев живет в подвешенном состоянии, а сейчас еще и не высыпается. Слегка поднапрягшись, Морган направила гнев на Уорда, виновника всех этих несчастий. От него нужно бежать.