Чтение онлайн

– Отличная мысль, – саркастически ответил Уорд. – Мы отвезем ее к Терезе. Она будет счастлива подобрать уличную оборванку.

– Не к Терезе. К кому-нибудь другому.

– Подумай хорошенько, парень! Если ее не возьмет к себе даже женщина, которую ты любишь, кому еще она нужна?

– Да черт побери, Уорд! Когда твоя бабушка об этом услышит, она из тебя душу вынет! Ты и сам это знаешь! Как долго ты намерен держать ее у себя?

– Девушку или бабушку? – улыбнувшись, спросил Уорд.

– Это не смешно! – рявкнул Роб. – Ты поклялся очистить имя Монтгомери от всех скандалов, а привести в дом бродяжку – не самый лучший способ сделать это!

Веселье, только что

– Они скажут, что я такой же, как отец, – устало произнес он. – Мы найдем ей какую-нибудь работу. На фабрике или на заводе.

– Она уже спит в твоей постели!

Прищурившись, Уорд сказал:

– Она не в моей постели, Роб.

– Это твой дом. Здесь все постели твои, – ответил тот.

– Так что ты предлагаешь? Отослать ее в конюшню? Пусть спит с конюхами? Да, сэр, это пресечет все сплетни.

– Пусть она спит с горничными.

– Моему отцу это никогда не мешало, – пробурчал Уорд. В животе словно возникла огромная дыра, стоило вспомнить, как отец обращался с горничными и чем все это кончилось.

– Отлично, – произнес Роб, прислонившись к каминной полке. – Тогда я останусь здесь вместо компаньонки.

– Еще один превосходный план! Будет не один мужчина, насилующий бедную женщину, а двое!

– Да ради Бога, мы же не собираемся ее насиловать!

– Конечно, нет, но, услышав, что ты поселился у меня, наши семьи предположат самое худшее. Твоя мать тебя повесит, а моя бабушка проклянет и повесит меня. И даже если эта история не выплывет за пределы дома, наши семьи никогда не простят нас за это безрассудство. Никакого решения нет.

– О, ради всего святого! – простонал Роб и все-таки упал в кресло напротив Уорда. – Это безумие. – Он вытянул ноги к камину и угрюмо уставился на огонь, погрузившись в невеселые размышления. Уорд лихорадочно пытался придумать выход. Может быть, гостиница? Но в каждой гостинице Бостона известно имя Монтгомери.

– Ну, а если даже и узнают? – через некоторое время спросил Роб. – В конце концов, мы взрослые люди, Уорд. Это ерунда по сравнению с тем, что другие вытворяли до нас.

– Не в Бостоне, – ледяным тоном бросил Уорд.

– Твой отец это делал, и дед тоже.

– И ты хочешь последовать их примеру?

– Нет, – вздохнув, произнес Роб. – Ладно, нам следует поспать хотя бы несколько часов, а уж потом будем придумывать, куда ее деть. Две головы наверняка сумеют разработать какой-нибудь приличный план.

Уорд глянул в окно и покачал головой:

– Посмотри на улицу. Снегопад усиливается. Нахмурившись, Роб тоже взглянул на белую мглу за окном.

– Он утихнет.

– Не утихнет. Это норд-ост. К полудню ветер будет дуть с такой силой, что сдерет шкуру с любой собаки.

– Норд-ост? Но сейчас только ноябрь!

– И все-таки тебе пора уходить. – Уорд встал с кресла, подошел к бюро и взял с него пальто, шляпу и трость Роба. – Если ты еще помедлишь, то придется оставаться у меня на ночь.

– Уорд, ты просто обязан подумать…

– Думать не о чем. Она остается.

Плечи Роба поникли. Он встал с кресла и надел пальто. Из кухни тянуло запахом кофе.

– Ну ладно, – согласился Роб. – Пусть остается, но только на одну ночь! За это, – добавил он, надевая шляпу, – тебя еще могут простить, поскольку подобные выходки не в твоих правилах. Надеюсь, ты уже заработал в Бостоне достаточно хорошую репутацию, чтобы это сочли просто за прихоть.

Уорд слабо улыбнулся:

– Я ведь не сделал ничего плохого.

Роб обреченно пожал плечами:

– Значение имеет не то, что мы делаем, а то, как на это смотрят

– Роб, ты упустил свое призвание, – сказал Уорд, открывая дверь в сплошную снежную пелену. На улице никого не было. Пустырь через дорогу постепенно приобретал сказочный вид, который может подарить только свежевыпавший снег. – Из тебя мог получиться превосходный философ.

– Разумеется! Сегодня же вечером напишу книгу! Или завтра утром, сэр! Буквально ни свет ни заря!

Уорд закрыл дверь, чтобы не видеть больше ни снега, ни чересчур совестливого Роба, и посмотрел на лестницу. В какой комнате, в какой постели сейчас находится мисс Браун? «Здесь все постели твои».

Он изо всех сил сопротивлялся мыслям о неподобающем предложении мисс Браун. Но, вспомнив ее поцелуй, Уорд подумал: а надолго ли его хватит?

Морган проснулась в бешенстве, услышав отдаленные завывания и, где-то рядом, скрежет металла о металл. Неужели отец, наконец, отпирает дверь? Дадут ей сегодня нормальную еду или придется опять сидеть на хлебе и воде? Провести три дня подряд в комнате за несколько грубых слов, слишком жестокое наказание.

«О, – подумала она, уютнее устраиваясь на пуховой перине, – постель сегодня невероятно мягкая! Но что это за нескончаемый скрежет?» Морган открыла глаза.

В углу комнаты стояла горничная, подбрасывая в печку уголь.

Завывания доносились снаружи. Еще одна горничная раздернула розовые шторы из дамаста, за окном кружил белый вихрь. Снег. Снежная буря.

– Добрый день, мисс. Хозяин велел нам разбудить вас и привести вниз.

Хозяин. Капитан Монтгомери. Морган вспомнила ночные приключения. Она вовсе не дома, в Суссексе, она в Бостоне, Массачусетс, и спит в постели морского капитана. Она не девчонка, пришедшая в бешенство из-за деспотизма отца, а трижды вдова, нищая, как церковная мышь, грешница, которая предложила свое тело в обмен на еду и кров. Морган шумно втянула в себя воздух. Что ж, кров у нее уже есть.

Она медленно села и осмотрелась. Ночью она была слишком измученной, чтобы хоть что-то заметить. Она спала в большой, роскошно обставленной комнате с толстым малиново-золотым ковром, обоями в розочках во французском стиле и мебелью розового дерева с искусной резьбой. Комната очень выгодно отличалась от склонности Ричарда Тернера к шпилям, аркам и трилистникам готического стиля. И готического же отношения к жене.

– Ну же, мисс, вытаскивайте ноги из-под одеяла, – весело сказала служанка, командуя так, словно Морган была обыкновенной простолюдинкой. – А мы с Шеннон взглянем на вас. Эй, Шеннон, мне кажется, у нее скорее твой размер, чем мой. Придется одолжить ей твое платье.

Притворно улыбнувшись, Шеннон бросила на кровать поношенное ситцевое платье, старый корсет и две потрепанные нижние юбки.

– Я дам ей мою одежду, но только после того, как она примет ванну! В кухню она пойдет в своей.

Ванна! О! О! Они дадут ей искупаться! Теперь уже не важно, что произойдет дальше. После ванны она с радостью примет вызов всего мира и капитана Монтгомери тоже!

Через полчаса Морган сидела в огромной медной ванне, облицованной красным деревом, и яростно скребла себя щеткой. При помощи каких-то современных чудес здесь были краны и с горячей, и с холодной водой. Ванна размещалась в подвальном чуланчике без окон, рядом с кухней, и восхитительные обеденные запахи витали в воздухе, смешиваясь с ароматом розового мыла. В желудке у Морган сердито бурчало, и она очень жалела, что не может обедать и купаться одновременно. Хлеб, овощи или мясо – все, что угодно, только бы не желатиновые конфеты. Никогда бы ей больше не видеть этих желатинок.