Гражданская игра
Шрифт:
— Эй! Мистер супермен, вы ещё с нами?
Я улыбнулся и отрицательно качнул головой:
— Нет, моделированием мы заниматься не будем. Собирай всех, Светка. Объявляй манёвры.
Я терпеливо дождался, пока они закончат внеочередное паломничество к кофемашине, и заявил:
— Через тридцать минут выходим наружу. Ещё раз проверьте планы Интернет-вопросов и список недостающего оборудования. Вы будете заниматься Сетью и наблюдением, а я запуском спутников и грабежом военных баз. Если есть вопросы, задать их лучше сейчас.
— Сколько у нас будет времени? — спросила Нина.
— Два часа, не больше. Я заброшу в заданные точки кассеты с пиропатронами, и мы вместе посмотрим,
Инженеры тихо посовещались, и уверенно кивнули.
— Пробную сварку вы запретили, — с обидой напомнил Алекс. — Но я уверен, что всё исправно.
— Телескопы и ракетные двигатели буду переносить точно по вашим меткам. Возвращаемся в камень, как только дополнительное оборудование будет составлять одно целое с корпусом. По возвращении — подключение и проверка, потом в космос… если, конечно, генеральная репетиция с пиропатронами пройдёт на «отлично».
— У нас всё получится! — уверенно сказала Света.
— У меня вопрос, — Селена подняла руку. — Зачем репетировать «салютами», если можно украсть готовые спутники наблюдения? Если на экваториальной круговой орбите будут находиться не три, а шесть наблюдателей, это же лучше? Вы принесёте спутники, мы их здесь перенастроим на свои частоты, и в полном соответствии с вашим планом выведем на орбиту. Но помимо репетиции получим готовую систему наблюдения. А после завершения операции, у нас будет шесть наблюдательных постов, которые расположатся в вершинах не треугольника, а равностороннего шестиугольника…
— Так следует поступить со всеми спутниками наблюдения, шеф, — с воодушевлением воскликнул Алекс. — Мы получим полный контроль над поверхностью, а наши противники ослепнут…
— Не забываем о лазерах амеров, — напомнил Геннадий. — Если они умеют сбивать ракеты, то и наши спутники достанут. Может, вообще начинать с них?
Я призадумался, как бы тактично им возразить, но за меня это сделала Светлана:
— Закатайте губы, ребята, — насмешливо сказала она. — Мы пытаемся предотвратить войну, а не спровоцировать её. Что сделают амеры, когда увидят, что кто-то ворует у них спутники? И что сделает Мегасоц, когда убедится, что наблюдение за его территорией слабеет с каждой минутой? Если же мы снимем не только спутники-шпионы, но и сдерживающее оружие, то для Родины это будет прямым сигналом к началу военных действий. Ну, и не забываем, что воровать нехорошо.
Алекс смущённо поднял руки, а я с благодарностью посмотрел на Светку. Пожалуй, точнее я бы не сказал… Но, заметив с каким сомнением переглянулись Селена и Алекс, осознал двусмысленность сказанного.
— Светлана, у нас где-то отмечено, из каких магазинов я приносил барахло?
Она опустила руку к ящику своего стола, и передала мне толстую папку, перевязанную тесёмочками.
— Здесь все товарные ярлыки и бирки, шеф. Всё, что было на упаковках. А это, — она положила передо мной распечатку, — сводная таблица экспроприаций. Название магазина, адрес, сумма. Почему-то так и подумала, что однажды тебе захочется за весь этот товар рассчитаться…
Я с облегчением рассмеялся, а Штаб разразился овациями. Я не понял ни своей реакции, ни аплодисментов Штаба. Мы же, вроде как, революционеры? С каких пор революционеры вместо того, чтобы просто брать, платят?
— А за лодки тоже заплатим? — озабоченно спросил Геннадий.
— Нет, — отрезала Светлана. — Военное имущество у нас числится в графе «трофеи».
— Мы очень много говорим, — пожаловался я. — Хватит! Тридцать минут, дамы и господа.
Через тридцать минут выходим в мир.Через полчаса я вынес субмарины в Атлантический океан неподалеку от Азорских островов, а сам немедленно перенёсся в центр Бискайского залива, к Марии.
— Не пойму, чего ты со мной возишься, — зябко кутаясь в куртку, сказала Мария. — Или дьявол, с которым ты подружился, взял с тебя клятву «не убивать»?
Я смотрел на неё, и не мог припомнить, для чего пришёл. Я должен был сделать что-то важное. Что-то, связанное с Марией. Что? Решение вернуть деньги ограбленным магазинам перепутало все мысли.
— «Не убивать» — это по части другого персонажа, не находишь? — спросил я. — Пришёл убедиться, что у тебя всё хорошо. Извини, мне нужно уйти.
Она печально повела плечами:
— У меня всё хреново, Макс. Принеси что-нибудь тёплое. Замерзаю.
Я снова перенёсся в батальонную каптёрку. Не ностальгия, нет! — лень. Не знаю другого места, где лежат пиропатроны, а искать неохота.
Вернулся на свою, «третью» субмарину за секстантом и увидел грустную Светлану.
— Как там Мария? — спросила она.
Я не ответил. Мне было страшно, я нервничал, и не мог сочувствовать её ревности. Через минуту Космос будет пить из меня соки, а я буду терпеть, страдать и спасаться в камне. Никто не спросил, зачем я вывел наружу всех. Ведь для связи с Интернетом и наблюдений за микроспутниками достаточно было одной лодки. Ответ простой: очень не хотелось, чтобы кто-то смотрел, как я восстанавливаюсь в каменной луже.
Закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и рванул вверх на тысячу километров. Не останавливаясь, поднялся ещё, потом ещё… развернулся в сторону Земли и замерил её угловой размер. Не дожидаясь неприятных ощущений, переместился в камень.
Перевёл дух, отдышался. Вроде бы живой. И ничего страшного. Главное, не пытаться сделать вдох: дышать вакуумом — порвать лёгкие в клочья. Камень, конечно, залечит, но зачем?
Присмотрелся к меткам на дуге секстанта: восемьдесят градусов! Четыре пятых необходимого расстояния. Ещё раз провентилировал лёгкие, вернулся в место последнего замера и поднялся ещё «выше». Снял угловой размер Земли и снова в камень.
Не хотелось рисковать. Ни кожей, ни глазами. Так и буду поступать: замеры там, а смотреть, что получилось, — здесь.
На этот раз, угловой размер Земли составил полсотни градусов. Перестарался!
Вот так, итерациями, я добрался до нужного расстояния. Теперь следовало перейти в плоскость экватора. Искать точки сброса я собирался по ориентирам на Земле. С учётом вращения и движения планеты по орбите, проекции точки сброса на поверхность приходились на Галапагосы, озеро Виктория в Африке и остров Рождества в Тихом океане.
К сожалению, реальная картинка только примерно напоминала контуры географических карт, но я немало времени посвятил фотографиям со спутников. Так что, как цели должны выглядеть, хорошо представлял.
Я вышел точно над Пуэрто-Айора, ещё раз проверил угловой размер Земли (шестьдесят два градуса), «запомнил» своё положение и вернулся в камень. Половина дела была сделана, а я всё ещё не получил увечий. Это настораживало.
Подойдя к монитору компьютера, на котором я делал «чистовые» расчёты, посмотрел на вторую точку сброса. Дело шло на удивление гладко. Через пять минут я обошёл оставшиеся две точки сброса. Ещё минуту потратил на перемещение между точками по «памяти». Теперь я был уверен, что «пробегусь» по точкам сброса за несколько секунд. Можно было «бросать» кассеты с пиропатронами. Теперь ошибка моей ориентации в космосе намного превышала ошибку неодновременного сброса микроспутников.