Чтение онлайн

–  Ты!
– предводитель разбойников спрыгнул с телеги и пошел навстречу.
– С ума сошел, что ли? За кого ты вступился? Посмотри на них!

–  Я не люблю оборачиваться. Сейчас передо мной ты.

Разбойников было намного больше, и они не понимали причину смелости парня, который так дерзко помешал грабить купца. Непонимание их пугало - пугало до того, что они попятились. Внутри расступившейся толпы остались Морт и мужчина в кольчуге.

–  Ну и кто ты такой?
– спросил предводитель разбойников.

–  Сам не помню, - пожал плечами Морт, - я многое забыл, понимаешь ли, и это освобождает меня от необходимости соблюдать приличия. Я их просто не помню.

–  А может, мне освободить тебя заодно

от головы, раз уж она пустая?

Он поднял меч. Морт подцепил сапогом груду мелких камней и резким движением отправил их в лицо противнику. Тот взмахнул оружием, но камешки ослепили его, и удар прошел мимо. Ругаясь и утирая лицо левой рукой, атаман отскочил, его меч описал дугу, мужчина бил наугад, чтобы не позволить Морту приблизиться. Ни излете его клинок встретился с лезвием бастрада. Морт отвел вражеский меч в сторону и тут же нанес молниеносный удар сверху. Меч разбойника со звоном свалился на камни, взметнулось облако пыли. Когда атаман сумел протереть глаза, Морт уже стоял перед ним, клинок лег на плечо оборванца в кольчуге, лезвие касалось шеи, и оно было очень острым, это разбойник почувствовал. Другой разбойник подкрался к Морту сзади и поднял дубинку, но, взвыв, выпустил свое оружие и отскочил - стрела пронзила руку насквозь. Махаба выдернул из колчана новую стрелу и снова поднял лук. Он, восседая на здоровенном жеребце, возвышался над толпой и каждый разбойник мог предположить, что сквозь прорезь забрала всаднику виден именно он. Больше никто не решился драться. Оборванцы топтались по границе круга около полутора десятка шагов в поперечнике, посередине стояли Морт и атаман, длинный клинок бастарда лежал на плече разбойника, едва касаясь шеи.

–  Мне понравилась твоя мысль, - объявил Морт.
– Значит, если голова пуста, то ее следует отрезать? Верно?

Стало тихо, только парень, раненный стрелой, тихо стонал, да хрипел тот, которого Морт ударил в промежность. Предводитель разбойников шумно сглотнул. Похоже, ему хотелось сплюнуть, но он не решался.

–  Послушай, брат джагай, - проникновенно заговорил он, - ну к чему нам сражаться?

–  Это верно, если я захочу смахнуть тебе башку, сражаться мне не придется.

–  Но мы же братья, - небритый постарался улыбнуться.
– Весь Грайлок провинился перед нами, и мы берем то, что…

–  Мы везли рыбу и пшено в казну Хокси Четвертого, - решился вставить купец, - у нас договор с его величеством…

–  Так что ты взял не у чужеземца, а у своего императора, - подытожил Морт.
– Твоя песня мне не по нраву. Спой другую - о голодных детях, о нищей хижине, в которой плачет твоя больная мать… давай, начинай! Может, этак тебе и удастся меня убедить? Кто знает, что разжалобит человека без памяти?

–  Да!
– рявкнул разбойник, качнувшись к Морту.
– Да!

Он был очень высокого роста, намного длинней Морта, пока их разделял длинный клинок бастарда, разница не казалась такой заметной, но теперь небритый мужчина, гремя ржавой кольчугой, наседал на противника и глядел на него сверху вниз. Морту, чтобы не задирать голову, пришлось пятиться. Лезвие оставило на шее разбойника длинный порез, и кровь струилась по тощей жилистой шее на ржавые звенья кольчуги. Морт отставил меч в сторону.

–  Да, моя жена голодна!
– выкрикивал атаман.
– А ты знаешь, почему? А еще я должен накормить эту свору, посмотри на них, посмотри! Я обязан это сделать! Я спою тебе песню о больных детях! Мой старший мучается животом, сколько себя помнит, это от овощей, которые мы срываем незрелыми, иначе они засохнут раньше, чем созреют! Младший пьет материнское молоко, но жена скоро отнимет его от груди, потому что она голодна, и молока мало! Тогда и у малыша будет пучить живот, так что эта гнилая селедка покажется ему лакомством! И эти люди! Да нет, ты гляди на них, как следует рассмотри

каждого! Я их лорд! Еще два года назад меня звали Клевосом, и я отвечал только за себя! Но последний лорд Аганей умер! Наверное от голода и лишений! И я должен был занять Красный Замок, потому что мой отец состоял с Аганеями в каком-то, лед его забери, троюродном родстве! Теперь я не Клевос, а Аганей Шестнадцатый! И я должен накормить этих ублюдков, этих несчастных, вся вина которых состоит в том, что они родились джагаями!

–  Да, мой лорд, - пробормотал один из разбойников, старик с седой бородой.
– Вы хороший сеньор, мой лорд.

–  Еще бы я не был хорош!
– продолжал яриться лорд-разбойник.
– Имущества дома Клевосов хватило на два года, а теперь мне нечем кормить не только собственную семью, но и вассалов моего троюродного деда Аганея Пятнадцатого! Можешь ты накормить их? Тогда оставайся и будь лордом вместо меня!

Морт оглядел джагаев, стоящих вокруг него. Они не выглядели пристыженными, скорей печальными. Им всю жизнь твердили, что весь Грайлок виноват перед Джагайей, и любой джагай вправе поучить часть этого долга тем способом, который изберет сам…

–  Ты думаешь, мне сейчас станет жаль тебя? Или этих людей?
– наконец спросил он.
– Или, может, твоих детей? А что, если у караванного охранника была семья?

Лорд Аганей Шестнадцатый уже выплеснул ярость и гнев, теперь он стоял ссутулившись и ощупывал раненную шею.

–  Нет, тебе не станет жаль, ты же джагай, - буркнул разбойник.
– Делай что хочешь, а мне уже надоело. Мне все надоело. Я не пойду в столицу выпрашивать миску похлебки у холуев императора Хокси. Я лучше сдохну.

Он отступил на шаг и оглядел своих вассалов.

–  Если хотите, можете отправляться в старую Джагайю, там у вас будет жратва. Я плохой лорд, я не смог вас накормить.

Махаба опустил лук и ослабил натяжение тетивы. Напряжение спало, вассалы несчастного Аганея топтались, вздымая облачка пыли, и переглядывались.

–  Я не великое Солнце, чтобы судить всех, - заявил Морт.
– Можете взять поклажу с того фургона, который перевернули и подожгли. А ты, лорд, соберешь людей, сколько нужно, и проводишь купцов в столицу. И будешь охранять их в пути.

–  Ты мне поверишь, что ли?

–  Конечно, как же мне поверить слову благородного лорда Аганея! Когда буду возвращаться, загляну сюда, и если окажется, что ты меня обманул, берегись!

–  Что? Ты меня убьешь, что ли? Так ты мог сделать это и сейчас. Сейчас или потом - какая разница?

–  Я не убил тебя сейчас, и потом вряд ли захочу. Но ты будешь глядеть, как я медленно убиваю твоих детей.

–  Ты не сможешь этого сделать! Нет, нет!
– вот тут лорд, похоже, впервые испугался.

–  Смогу, - заверил его Морт.
– Я же джагай! Вот совершу это отвратительное деяние, и холод греха остудит нашу землю. Пусть я потерял память, но ты мне помог кое-что вспомнить. Даешь слово проводить купца в Джагайю? Это будет добрым поступком, и тепло праведности усилится. Но, с другой стороны, ты присвоишь опрокинутый фургон, что является грехом и отчасти остудит Джагайю. Итак, твое слово?

–  Слово лорда Аганея!.. Если оно еще хоть что-то значит. Купец прибудет в столицу под моей защитой.

–  Спасибо, господин!
– седой вассал обращался к Махабе.
– Спасибо вам и вашему оруженосцу! Сам Вентайн Последний не рассудил бы лучше!

Купец и подручные глядели вслед Морту с тревогой. Вряд ли они доверяли джагаям, пусть даже один из этих разбойников назвался лордом, но выбора у бедняг не было.

Морт повернулся и пошел к дороге, где жали Лайк, Туйвин и ослик. Когда он миновал Махабу, тот убрал стрелу в колчан и развернул тощего жеребца по кличке Круст.

–  Ты собираешься исполнить свою угрозу? Насчет детей?
– тихо спросил эйбон.