Грани кристалла
Шрифт:
«Как ты красив, о ниф! Тобой любуюсь! Дитя простора, океанских вод, я сохраню твой облик радостный и говор мелодичный твой запомню я навек!»
Ниф упал в воду, обдавая Милана мириадами брызг, сверкающих, как драгоценные камни.
«Я рад знакомству, знай теперь, что на Нифиде нет дверей, что ждут тебя друзья в воде, и я твой верный друг Надей!»
Пока лиринийцы плескались в водах Нифиды, иреносы отправили за ними свой корабль. А яохам удалось скрыться — их корабли вместе с лиринийским лайнером и модулем исчезли из просматриваемых пределов. Куда забросила судьба коварных яохов, пока не знали даже иреносы. Время текло в разных направлениях, связывая между собой
«Милан, нам пора!» — голос отца прозаической строкой разрушил сказочный мир поэзии Нифиды, в который Милан окунулся с головой, забыв обо всем.
Княжич лег на спину, и закрыл глаза. Волны колыбелью качали гостя планеты, убаюкивая его, нашептывая свои откровения. Разум Милана раскрылся, и в него потекла информация, которая хранилась в каждом атоме воды со времен сотворения Мира. Милан ничего не чувствовал, ничего не слышал, он внимал незримому учителю, поглощая знания, дарованные ему, как чудо. Мгновение жизни растянулось, став бесконечностью. Княжич слегка прикоснулся к тайне Времени. Еще не понимая его законов, он интуитивно нащупал дверь, за которой открывалась дорога к познанию.
Шорох волн, разрезаемых телом нифа, возвестил об окончании визита. Милан перевернулся, открыл глаза и совсем рядом увидел нифа и с ним отца, глаза которого сияли молодостью.
Княжич почувствовал себя на вершине счастья. Он видел отца каждое утро после того, как тот набирался сил от Кристалла, но никогда его глаза не светились так, как сейчас.
«Спасибо вам за наш полет, за молодость, как дар душевный, отец мой сбросил сто оков… мое примите восхищенье!»
Нифы закивали, выражая удовлетворение за благодарность. Они остались в воде, недалеко от берега, наблюдая, как лиринийцы облачаются в одежды. Диковинные жители планеты-океана разговаривали меж собой вслух, наполняя воздух щелкающими, свистящими, клецающими звуками.
— Я думал, они всегда разговаривают мысленно, — заметил Милан, натягивая ботинок.
— Мысль не нуждается в переводе, это самый лучший способ общения для всех рас Вселенной. Но у всех есть свой язык общения.
«Прощайте, жители Лирины! Мы рады вам и в добрый путь! Вас ждут великие свершенья! Про нас, о, Княжич, не забудь!» — пропел Мирам, помахав плавником, и, прокрутившись в воздухе вокруг себя, подпрыгнул, завис на мгновенье и, вытянувшись струной, нырнул. За ним последовали его товарищи. Больше Милан их не видел.
«Прощайте, добрые нифы!» — мысль Князя улетела вдогонку.
Милан помахал горизонту, волна ответила ему, плеснув у берега и откатившись назад. Отец и сын направились к планетарному модулю. Не успев закрыть его, Милан услышал последнюю мысль Надей, посланную ему на прощанье:
«Прости, мой друг, хочу предостеречь: оставь попытку мысленных контактов с землянкой. Ей трудно будет жить, поверив в то, что встретитесь когда-то. Твой путь тернист, твоя звезда взошла, твой океан ждет действий, верь в удачу! Пусть ярче засияет жизнь твоя, не ограничивай мечту, дай ей пространство!»
Глава 6
На Иреносисе бушевало ненастье. Пузырь, в котором лиринийцы плыли по воздуху, надежно защищал от неприветливого климата планеты. Милан вглядывался в проплывающие мимо здания — серые, тяжелые, с прямоугольными окнами, затянутыми прозрачным материалом, словно слюдой. Ни одно из окон не освещалось. Только отблески света от таких же транспортных пузырей оживляли фасады.
— Что это за всполохи повсюду? — спросил Милан. — Смотри, отец, они, как следы метеоров, мелькают то тут, то там!
Князь хотел было ответить, но сопровождавший
их иренос опередил его:— Это жители планеты. Особенности строения вашего глаза не позволяют вам видеть иреносов в движении.
Отец и сын переглянулись.
— Спасибо… — Милан украдкой взглянул на иреноса: такой же, как все, без видимых отличий во внешности. — «Словно роботы, все слеплены по одному образцу».
— Не суди, лириниец. Повторяю, ваш глаз не видит, причем очевидного.
Милан опешил. Он поздно вспомнил о совете отца и позволил себе думать в присутствии существа, для мысли которого не существовало преград.
— Простите моего сына, — кротко сказал Князь, — он не контролирует свои мысли.
Милан хотел было возразить, но вовремя опомнился и усиленно начал вспоминать картины природы, перебивая навязчивые мысли красотами гор, цветов и полей.
Сопровождающий ничего не ответил. Вскоре пузырь остановился перед зданием с огромным светящимся куполом.
Милан ахнул: «Не иначе как внутри сияет звезда!»
Складки лица иреноса — подобие губ других рас — дрогнули, едва растянувшись, изобразив улыбку, как показалось Милану.
Пузырь раскрылся, раздвигая створки вправо и влево, и Правитель Лирины с сыном вышли наружу, под защитный козырек входа в Дом Совета Лиги Вселенной.
— Прошу вас, проходите внутрь, — пригласил сопровождающий и, развернувшись, первым вошел в сияющий проем входа. — Лирина! Лирина с нами! — возвестил он так громко, что от неожиданности Милан пригнулся. Он вспомнил, как громогласный голос иреноса пронзил его голову на Земле.
Князь сжал руку сына, шепнув:
— Держись с достоинством! — и вышел вперед. — Приветствую всех жителей Вселенной! — сказал он, подняв руку вверх, и остановился.
Шелест одежд, тихий шепот, звуки перемещений сразу же прекратились и раздались хлопки. Присутствующие, которых Милан рассматривал, как чудо, аплодировали лиринийцам.
— Благодарю всех! — Князь поклонился. — Не знаю, чем мы заслужили такой теплый прием, но ваше внимание нам приятно. — Князь говорил «мы», обращая внимание, что он здесь не один. Но Милан только и поддерживал его, что улыбаясь во весь рот и продолжая гасить свои мысли.
Из пестрой толпы, рассредоточившейся по огромному сверкающему залу, вышел иренос — больше тех, кого Милан успел увидеть и на Земле, и здесь — на Иреносисе. Одетый в глухой комбинезон люминесцирующего зеленого цвета, он производил впечатление ископаемого ящера, и двигался так же стремительно. Скользнув, как лыжник, он приблизился к Князю и, не произнося слов, сообщил, что представители всех рас восхищены мужеством и находчивостью лиринийцев и, что след лайнера правителя Лирины обнаружен, а капсула с экипажем совершила посадку на одной из дружественных планет.
Князь ответил мысленно.
«Мы обязаны своей жизнью, командиру Шерну, и при встрече, я передам ему ваше восхищение. Примите мою благодарность за помощь. Раса иреносов поистине — Страж Вселенной!»
Последние слова, как отметил про себя Милан, особенно понравились гиганту. Он склонил голову в знак признательности и тут же ускользнул в толпу. Через мгновение Милан увидел его на высоком постаменте, почти под куполом зала заседаний Совета Лиги.
Свет, так похожий на звездный, создавался благодаря многократному отражению света невидимых светильников от полукружий рядов скамеек, сделанных из прозрачного материала, напоминающего кварц. На вид он казался твердым и холодным, но, когда Милан опустился на скамью, то почувствовал мягкость кресла: сидение приняло форму его тела, изгибаясь под ним, к тому же, излучая приятное тепло.