Гостья из тьмы
Шрифт:
– Ни за что! Тростник не для меня. Думаю, найду другую ферму, вот и все.
Джон отбросил подушку и с трудом сел на кровати. Кости его так хрустнули, что Брету стало не по себе.
– И что представляет собой новый хозяин? Заносчивый придурок?
Брет покачал головой, не желая обсуждать с ними Дженни.
– Это женщина, – просто сказал он и быстро поменял тему: – Ну что, еще по пиву, парни? Мое уже все вышло вместе с потом.
Глаза у Дэйва округлились, но высказался Джон:
– Черт возьми! Неудивительно, что ты хочешь оттуда сбежать. Не повезло, парень. Надо же. Иметь на шее бабу! Возьми еще пивка. Мы хорошо тут проведем время, не переживай!
Джону,
В последний день он, проснувшись, с трудом поднялся с кровати и заглянул в осколок зеркала. Диагноз был хуже, чем он ожидал. Не спасло ни бритье, ни расческа.
После завтрака из яичницы с жирным беконом, запитой крепким чаем, он запрыгнул вместе с Джоном в грузовик.
– Готовы? – спросил Дэйви, садясь за руль. Он сегодня серьезен и выглядел старше, чем обычно.
– Езжай! – крикнул Брет.
Это паломничество было, наверное, единственной настоящей причиной его приездов сюда. Единственной ниточкой, связывающей его с этим местом.
Маленькая деревянная церковь пряталась в глубине зеленой долины. Пальмы, растущие вокруг, как зонтиками прикрывали ее от палящего солнца, а густые тропические растения увивали стены. Сад казался хорошо ухоженным оазисом среди буйной дикости остальных зарослей. Мраморные памятники и ровные ряды крестов на церковном кладбище сияли на солнце. Так отдавали сахарные плантации дань уважения тем, кто на них работал.
Брет опустился на колени перед двумя одинаковыми памятниками и поставил по букету в каменные урны. Поднявшись, он долго стоял вместе с братьями в почтительном молчании. Каждый из них по-своему вспоминал давно ушедших родителей.
Брет думал о матери. Она была хрупкой, маленькой, но с железным характером, который проявлялся, когда это было необходимо. Эта женщина оставалась ласковой, заботливой матерью, несмотря на постоянную нужду и изматывающие усилия свести концы с концами. Брет до сих пор скучал по ней. Ему так хотелось поговорить с ней, излить душу! Она была скалой, на которой держалась семья, и теперь, когда ее не стало, основа рухнула.
Он перевел глаза на памятник отцу. Тростник убил его, как и многих из тех, кто был здесь похоронен. Как он убьет и Джона с Дэйви, если они не уедут отсюда. Для старших сыновей отец был героем, но для Брета и Джила он остался загадкой. Брет смутно помнил отца до болезни – сильного, красивого мужчину, который лишь время от времени появлялся в доме. В его памяти сохранился образ задыхающегося маленького желтого человечка, лежавшего среди скомканных простыней в ожидании смерти. Только недавно, став зрелым человеком, Брет понял, как сильно были привязаны друг к другу его родители. Для отца не существовало ничего, кроме рубки тростника, мать смирилась с этим, потому что любила его всем сердцем. И он тоже любил ее по-своему. Вместе они старались сохранить семью и сделали для детей столько, сколько смогли. Когда отец умер, мать вскоре последовала за ним. Казалось, у нее не было желания жить без него. Мальчики уже выросли, и она могла наконец отдохнуть…
Братья развернулись и молча покинули кладбище. Брету пора было двигаться домой. Горы здесь давили на него, жара раздражала. Он скучал по открытым просторам Чуринги, по пыли, поднимаемой
огромным стадом, по круглым вилгам с густой листвой и серебристой траве под копытами лошадей.Он соскучился по Чуринге и по Дженни!
Вернувшись в отель, Брет быстро собрал вещи и вызвал такси. Джон с Дэйви в тот же день уезжали на фабрику и не могли проводить его.
Брет знал, что отговаривать Джона бесполезно, и все же, обняв его в последний раз, не выдержал:
– Не будь упрямым ослом, Джон! Купи на свои проклятые деньги хороших лекарств! Хоть не будешь так мучиться. А лучше – ложись в больницу, подлечись…
– Я не инвалид, – отмахнулся Джон. – Из-за какого-то кашля превращаться в калеку? Иди ты к черту, малыш!
Дэйви заключил Брета в свои медвежьи объятия.
– Не волнуйся, малыш, я присмотрю за этой развалиной. Решай лучше свои проблемы поскорее.
Все трое братьев подошли к такси. Им больше нечего было сказать друг другу, тонкая родственная связь все меньше связывала их. Брету стало грустно, и все-таки он был рад, что уезжает отсюда навсегда.
Вернувшись в Чарлвилл, Брет влез в свой грузовик и двинул на юг. День был ослепительный, он с удовольствием набрал в легкие сухой горячий воздух. Перед глазами поплыли привычные пейзажи. Серебристая трава, белесые стволы и голубовато-зеленые эвкалипты – спокойные тона, на которых отдыхал глаз после тропической буйной яркости.
Он не планировал заезжать к Джилу, но встреча со старшими братьями оставила слишком тяжелый осадок в душе. Ему было необходимо немного прийти в себя, отдышаться и сориентироваться, что делать дальше. Ведь если Чуринга будет продана, ему придется снова искать работу, а с Джилом легко советоваться. Он всегда в курсе всех новостей и цен в округе, а главное, они хорошо друг друга понимают. У них одни ценности в жизни, слава богу.
Место, где обосновался Джил с семьей, находилось примерно в ста милях к юго-западу от Чарлвилла, в пустынном округе Мульга. В этой сухой глуши овец и коров было в тысячи раз больше, чем людей. Старый изящный квинслендский дом с глубокой затененной верандой и ажурными железными перилами был гордостью брата. Группа высоких перечных деревьев с шелестящей листвой давала густую тень, а сад радовал взгляд яркими цветами. При виде всего этого настроение у Брета поднялось. Он подъехал к дому.
– Откуда тебя принесло, Брет? Вот это да! Как же я рад тебя видеть, дружище! – кричал Джил, обнимая его.
Разница между братьями была ровно год, и многие принимали их за близнецов.
– Я тоже соскучился по тебе, – ответил Брет. – Был на севере у братьев и решил заскочить к тебе по дороге. Но если я не вовремя, могу завести грузовик и махнуть домой.
– Ни за что на свете, балда! Я бы еще подумал, но Грейс сдерет с меня шкуру живьем, если я дам тебе улизнуть.
Они как раз поднялись на веранду, когда дверь дома открылась и Грейс, жена Джила, бросилась на шею Брету. Она была высокой, смуглой и гибкой, несмотря на троих детей. Брет любил ее как сестру.
Немного отстранившись и внимательно осмотрев его, она насмешливо улыбнулась.
– Ну что ж, как всегда, лакомый кусочек. И как это девушки еще не съели тебя?
Брет с Джилом обменялись понимающими взглядами.
– Так, я вижу, здесь ничего не меняется, – с притворным отчаянием протянул Брет.
Грейс шутливо шлепнула его ниже спины.
– Пора тебе осесть, дядюшка! И народить моим сыновьям по кузине. К нам даже в гости некому приехать, а им пора учиться ухаживать за дамами. Надеюсь, ты явился, чтобы приглядеть себе невесту? Я тебе помогу! Вот наша соседка…