Чтение онлайн

— Нирох, — Берад позвал по имени, отбросив все условности. — Нирох.

— Нирох? — скорее, спросила королева Гвен.

Герцог подхватил оседающее, неожиданно тяжелое для такого худого и изношенного организма, тело и увидел полное изумления лицо.

— Государь, — спохватились, наконец, иландарские солдаты.

Агравейн выглядел пораженным тем, что случилось. Унижение — да, но убийство Страбона в его планы не входило. Солдаты Нироха кинулись вперед, но архонцы существенно брали числом, и через несколько минут горячей схватки стало очевидно,

— Что ж, тем лучше, — сказал Агравейн вслух, вытирая меч о штанину. Тройд на его стороне, с ним договориться будет легче. — Дело незакончено.

— Мой король умирает, — гневно, сквозь зубы выдавил Берад, сидя на полу в обнимку с телом Нироха.

— Шиада поедет со мной, — архонец, будто не слышал.

— Мой король… — заорал Берад, но Агравейн перекрыл его:

— И ты проводишь меня в замок за ней, а иначе, если мне никто не откроет, я войду сам, — с кровожадными глазами Агравейн уставился на герцога.

Берад, наконец, утратив чувство реальности, покачал головой:

— Что же ты за чудовище, Агравейн Железногривый? — шепнул он. — Мой король, мой дорогой друг…

— Астальд тоже был моим другом. И Нирох приказал пытать его, когда захватил в плен отца, а потом прилюдно казнил то, что осталось.

Молодого короля окончательно вывела из себя вся случившаяся тягомотина. Он оттолкнул Берада от трупа короля — нечего разводить здесь поминальные причеты.

— Договор о перемирии на означенных условиях подписан. Веди меня за Шиадой.

Берад, повинуясь требованию тяжелой руки, поднялся на ноги. Не слушая Агравейна, перевел глаза на Тройда.

— Он же был твоим отцом, — шепнул Берад. Но Тройд не вел даже бровью:

— И чему он научил меня? Предавать тех, кто ему верил? Ежедневно ныть, что женился по указке отца на женщине, которую не знал? Винить во всем, кого угодно, кроме себя? — выплюнул Тройд Бераду. — Всю жизнь мои отец и мать ненавидели друг друга и пытались перетащить меня каждый на свою сторону. И все, чего я хотел, было дать своим детям ту любовь, которую так и не дали мне.

Тройд, обессиленный и поддерживаемый все тем же солдатом Агравейна, обратился к Молодому королю:

— Полагаю, мне тоже следует подписать эту бумагу, но мне трудно ходить. Пусть ее принесут, Агравейн.

Железногривый молча кивнул.

— Я принимаю условия контрибуции и заявляю о разводе герцога Берада Лигара. Не думаю, что в моей власти решать судьбу Второй среди жриц, но я гарантирую, что в Иландаре больше нет мужчины, который посмел бы назвать ее супругой.

— Кто позволил тебе это решать, Тройд? — вспылил Берад.

— Он король, — загвоздил Агравейн. — Законный король Иландара.

Тройд собранно кивнул и, получив, наконец, под руку договор о контрибуции, вписал:

"Согласен.

Я, король".

— Принесите королю свежей воды и еды, — распорядился Агравейн.

— Как король, — он повернул голову к стражникам и, устав стоять, сел, — моим первым указом я отправляю Лоре Ладомар, которая никогда не была мне женой, назад в герцогство Ладомар. Я отдаю герцогство Архону, но прошу королей Архона дать ей возможность наследовать ее отцу, выйдя замуж за верного архонской короне князя.

Агравейн,

— Если же эта просьба неприемлема, я прошу тебя, Агравейн, устроить ее судьбу благородно. Ее вина не больше моей в том, что делали наши родители.

— Тройд, ты с ума сошел, — Гвен взвилась, вскочила, красная, как закат. Она схватила сына за грудки, и бессильный Тройд почувствовал, как плывет перед глазами. Солдат Архона быстро оторвал королеву от сына. — Ты — предатель отца.

Тройд не обращал внимания и, восстановив равновесие, которое утратил даже сидя, посмотрел на Железную Гриву с вопросом в глазах.

— Хорошо. Лоре Ладомар может наследовать покойному деду, отцу и брату, и стать во главе княжества Змееносца, если принесет публичную присягу Архонской короне и отречется от всяких претензий на корону Иландара.

Тройд кивнул вместо девчонки:

— За этот год я пальцем ее не тронул. Если почему-то она больше не девственница, я не принимал в этом участия. А без ребенка королевской крови у нее нет никаких претензий на мое место. Лоре, — он обратился к девочке, которую, казалось, вот-вот вывернет наизнанку от того, что ее жизнью распоряжаются, как вздумается, люди, перебившую ее семью. — Послушай, Лоре, — Тройд привлек внимание. Видеть его девушке не хотелось, но даже сейчас она не могла сказать, что Тройд обидел ее хоть чем-то, кроме холодности, за что в большей степени была признательна. Поэтому Лоре обернулась к новому королю. Тройд продолжил:

— Ладомары — старейший род Иландара, и даже в нашем названии есть об этом память. Ты не можешь пасть духом или наложить на себя руки или как-то себя опорочить и заслужить казнь. Ты должна жить как Ладомар. Просто теперь у тебя другой сюзерен.

Девочка кивнула, не будучи уверенной, что прислушается.

— Далее, — промолвил Тройд и от усталости перевел дух. — Я приказываю отослать мою мать в самый глухой монастырь, какой есть в Иландаре, и под страхом смерти не выпускать ее оттуда никуда.

Гвен побелела, как белеет кожа на месте ожога, когда взбухает волдырь.

— Ты не посмеешь, — шепнула она, снова кидаясь к сыну и снова останавливаясь от того, что ее удержал солдат-архонец. Правда, на этот раз еще парочка подошли к нему в помощь.

— Это же твоя мать, — вступился за сестру Берад.

— Я не посмею убить женщину, которая дала мне жизнь. Но видеть тебя я больше не хочу. Если что-то и омрачало жизнь Виллины здесь, то только ты. Агравейн, — Тройд посмотрел на родича и попросил, — пожалуйста.

Агравейн, с тяжелым взглядом из-под насупленных бровей, сдержанно кивнул.

— Выведите, — и его люди уволокли сопротивляющуюся, бьющуюся в истерике женщину. Кто-то из иландарских солдат пообещал показать дорогу до королевского покоя.

— Наконец, последнее. Агравейн, я согласен, чтобы несколько лет Инна воспитывалась на Ангорате. Это правильно. Но до тех пор… Дай мне слово, что как только я уплачу первую дань, ты вернешь мне дочь. Я вдовец, и у меня нет других наследников, — заявил он и чуть тише добавил. — И я отец, и у меня… — Тройд не постеснялся единственной скупой от обезвоживания слезы. — Агравейн, у меня больше ничего нет. Дай слово, прошу.