Госпожа Дозабелда
Шрифт:
– Поститься надо, перед тем как креститься. Ты строгий пост сейчас не осилишь, поэтому будешь есть рыбу все сорок дней.
– Сорок дней есть одну рыбу?
– Не хочешь если, то можешь не есть, но что ещё ты будешь есть, если мясо нельзя, молоко, сыр и масло коровье нельзя, яйца, птицу, сметану тоже нельзя. Не упрямься и ешь лучше рыбу.
– Ох, жестокий же у нас Бог.
– Не ной! Рыба лучше, чем ничего! И Бог даёт её даром. Хотя бы тебе!
– Ответить на последнюю фразу Линне было нечем, и она поспешила приступить к трапезе.
Утром
Придя на то же самое место, что и вчера, она решила первым делом использовать тесто. Быстрицу можно было продать, а запасы рыбы для личного употребления пока были явно избыточны и пополнению не подлежали. Несмотря на то, что клёв был явно слабее вчерашнего, а к концу третьего часа начал накрапывать дождик, дневной план в количестве сотни рыбин был выполнен и довольная собой добытчица, согнувшись под тяжестью корзины, отправилась назад.
Примерно на половине пути моросящий до этого дождик усилился и превратился в ливень. Надев непромокаемый плащ, Дозабелда прошла оставшиеся пятьсот метров, мысленно вознося благодарственную молитву Богу за то, что тот надоумил её надеть сапоги. Блестящие рыбацкие сапоги тёмно-оливкового цвета с низом из литого ПВХ и верхом из плотной непромокаемой ткани вызывали у местных жителей нездоровое любопытство. Так что утром Дозабелде стоило немалых трудов подавить в себе острое желание пойти на рыбалку в берцах. Сейчас, когда хорошо утоптанную тропинку через луг внезапно покрыли огромные лужи, только наличие сапог позволило ей сохранить ноги сухими.
И хотя Дозабелда, хорошо помня о тех титанических усилиях, которые потребовались прошлым днём для доставки улова, сегодня жёстко ограничила свой рыбацкий азарт, корзина была чертовски тяжёлой. Первой мыслью, которая пришла ей в голову, когда она наконец-то доковыляла до ворот постоялого двора, было немедленно позвать на помощь, но дождь распугал всех слуг, которые - в отличие от неплохо экипированной пришелицы из земного двадцать первого века - непромокаемых плащей не имели.
Оглядевшись по сторонам, Дозабелда случайно заметила прятавшихся от дождя у стены конюшни двух девочек лет тринадцати и мальчонку лет десяти. Одеждой им служили лохмотья, а обуви, несмотря на холодное время года, не было вообще. Похожие как две капли воды, девочки обнявшись, пытались согреть друг друга Сердце доброй и отзывчивой рабы божией Ираиды невольно сжалось. Ей хотелось немедленно согреть и накормить этих несчастных, высказать им слова сочувствия, но, вспомнив о том, как фактически находящаяся у неё на содержании Линна вчера начала было воротить нос от рыбной похлёбки, решила действовать несколько иначе.
– Эй! Вы! А ну быстро взяли корзину и понесли!
– С этими словами она бросила в сторону оцепеневших от ужаса бродяжек полушку. Реакция мальчика была мгновенной. Не успела мелкая медная монета упасть в лужу, как он, опустившись коленями прямо в грязь, после нескольких секунд поиска достал её обратно. Повернувшись к девушкам, мальчишка попытался что-то сказать, но вместо слов раздались жуткие хрипы и, закашлявшись, он сплюнул в лужу большой ком зелёной вязкой мокроты.
"Бронхит
или воспаление лёгких" - подумала Дозабелда, выхватывая из корзины удочку и подсачник: доверить своё крайне ценное орудие лова несчастным, но при этом весьма подозрительным личностям она побоялась.– Куда нести, добрая госпожа?
– Вид монеты в руках мальчика заставил девочек оживиться.
– Тут есть другой постоялый двор?
– Дозабелда попыталась вложить в вопрос как можно больше аристократического удивления тупостью нерадивого слуги.
– Не знаем, добрая госпожа! Мы впервые в этих местах.
– Несите на этот!
– Как скажете, добрая госпожа!
Неся корзину, сёстры, а это были, без сомнения, близнецы, пошатывались из стороны в сторону, словно пьяные.
"Они же на грани голодного обморока!" - Дозабелда с содроганием подумала о том, что пришлось испытать этим детям, и твёрдо решила взять на себя дальнейшую заботу об этой троице. Поставив корзину с рыбой на крыльцо, девочки развернулись, чтобы уйти, но Дозабелда остановила их, взяв за предплечья, и, обратившись Линне, ждавшей её на крыльце с тех пор, как начался дождь, и уже успевшей изрядно замёрзнуть, сказала.
– Мне кажется, что нам стоит позаботиться о них!
– Ну, разве, что для жертвы богу, - флегматично ответила шляхтянка, поворачиваясь в сторону двери, ей хотелось как можно быстрее попасть в тепло.
Майор американских ВВС Эдвард Мэрфи давно заметил, что если что-то может быть неправильно понято, то оно будет понято именно так.
Оказалось, что законы Мэрфи работают в этом мире точно так же, как и на Земле. Услышав про жертву богу, дети, ещё недавно с трудом дотащившие корзину с рыбой от ворот до крыльца, попытались сбежать с такой прытью, что Дозабелде с трудом удалось удержать их на месте. Когда надежда вырваться из лап "доброй госпожи" полностью иссякла, девочки, рухнув перед ней на колени, начали, размазывая по щекам слёзы и сопли, умолять её не приносить их в жертву своему божеству.
Глава 5
– Цок-цок, цок-цок!..
– Рысят добрые кони по вымощенному гранитными блоками киратскому тракту, стучат подковы, поскрипывает сбруя, изредка прозвенит железо, послышится негромкое восклицание кого-то из всадников или фырканье лошади. Иллон в седле девятые сутки, а Ветер всё ещё далеко впереди. О том, что будет, если они его не поймают, бойцы тайной стражи Мортагского королевства предпочитают не думать. Это шляхтич имеет право на гласный суд и защищён законом даже от воли короля, а они, пусть и имеют множество серьёзных привилегий и получают более чем солидное содержание, по сути просто рабы короны, и их начальник властен делать с ними всё, что сочтёт нужным.
– Цок-цок, цок-цок!..
– Летят искры из-под лошадиных копыт. Скоро будет ещё один город, предпоследний город перед границей и последний, где они могут поменять лошадей. В Колке нет отделения стражи, а значит, нет лошадей для замены. Нет там и барышника. Старый сидит в столичной тюрьме и ждёт своего выхода на арену цирка, где скоро станет пищей для львов, а новый пока не завёлся...
– Цок-цок-цок, цок-цок-цок!..
– перевёл на галоп коня Рулук. Иллон с завистью посмотрел в спину вырвавшегося вперёд товарища и подумал о том, что когда отряд только подъедет к городу, тот уже будет пить вино и есть наваристую похлёбку. Рулук был самый низкий и тощий, и лошадь под ним почти не уставала. Его всегда отправляли вперёд, когда нужно было предупредить коллег, чтобы те подготовились к встрече.