Госпожа Бовари
Шрифт:
Писателя потряс факт судебного разбирательства как проявление чудовищного «социального лицемерия».
Отклики многих критиков на роман были откровенно враждебными. За Флобером одни отрицали какую бы то ни было оригинальность, объявляли его подражателем Готье, Бальзака и других, иные расценивали «Госпожу Бовари» как одну из самых безнравственных книг, какие только известны им.
Реакционная критика (Кювилье-Флери, Понмартен и другие) резко порицала Флобера за безнравственность его книги, за будто бы абсолютное равнодушие, проявляемое автором к порокам и добродетелям героев. Твердили при этом, что его персонажи не живые люди, а манекены или карикатуры и т.п. Понмартен
Флобера объявили творцом «мизантропического эпоса», старались под видом защиты «идеалов» дискредитировать суровую и честную правду жизни, ставшую главным героем первого реалистического творения Флобера.
Один из наиболее авторитетных критиков того времени, Сент-Бёв, своим откликом на роман положил начало своеобразному «медико-хирургическому» истолкованию особенностей реализма Флобера. «Сын и брат выдающихся врачей, — писал Сент-Бёв, — Гюстав Флобер держит перо, как иные — скальпель. Анатомы и физиологи, я нахожу вас повсюду».
Положительно расценил выход романа Шарль Бодлер. Тронутый отзывом, Флобер писал ему: «Вы проникли в тайники моего произведения, как будто мозг мой принадлежит вам: все понято вами и глубоко прочувствовано».
Из крупных писателей, современников Флобера, сочувственно отнеслась к нему Жорж Санд (статья в сборнике «Вопросы искусства и литературы»). Ценность книги Флобера, по ее мнению, в морально благотворном воздействии на многих реальных Бовари, живущих в обстоятельствах, сходных с изображенными в романе. Позже высокую оценку роману Флобера дали Золя и Мопассан. Последний писал в «Этюде о Флобере», что «выход в свет „Госпожи Бовари“ был революцией в литературе».
Следует отметить наличие любопытных «зигзагов» в критических оценках романа Флобера. В период Второй империи реалиста упрекали в мелочной кропотливости описаний, в кощунственном взгляде на человека, в отсутствии возвышенных идеалов у его персонажей. После Парижской Коммуны, в семидесятые годы, намечается тенденция хвалить Флобера за трезвость в подходе к действительности. Влиятельный в свое время буржуазный литературовед Брюнетьер одобряет «Госпожу Бовари» за то, что в ней изображена жизнь такой, какова она есть, без всяких «химер». Кропотливая точность описаний, бытописательство выдавались теперь за высшую добродетель художника.
В конце прошлого века, в пору роста декадентской литературы, в критике пробуждается интерес к «формальным красотам» «Госпожи Бовари», которые воспринимаются в отрыве от содержания романа. Жизнь рассматривается упадочными писателями как сырой и грубый «материал», из которого художник лепит прекрасные формы. Типично в этом смысле высказывание О. Уайльда о романе: «Из низких сентиментальных любовных интриг простоватой жены деревенского доктора в грязной деревушке Ionville-L’Abbaye, близ Руана, Гюстав Флобер сумел создать классическое, образцовое по стилю произведение» («Критик как художник»).
К нашим дням накопилась богатая количественно литература о Флобере. Много места занимает в ней вопрос о прототипах романа, указание совпадений в деталях между «Бовари» и юношескими произведениями. В новейших буржуазных исследованиях о романе Флобера шедевр писателя часто рассматривается как банальная мещанская история.
Один из первых откликов о Флобере в России был напечатан в «Отечественных записках» Примечательно, что, характеризуя неприглядное состояние литературной критики Второй империи, автор статьи берет под защиту реалиста Бальзака, которого пытаются уничтожить критики
вроде Понмартена. Молодой писатель Флобер на фоне разброда и упадка французской литературы выделяется автором статьи как явление, родственное Бальзаку, хотя и не достигающее его силы. «Говорили еще о романе г. Флобера „Госпожа Бовари“, — сообщает автор обзора. — Роман этот с большими притязаниями. Автор, совсем неизвестный в литературе, известен в обществе, несмотря на молодость, как человек умный, наблюдательный, оригинальный. Несмотря на способность писателя „смотреть и видеть“, он слаб как мастер композиции, роман страдает растянутостью, обилием эпизодических лиц, не связанных с развитием сюжета…» Автор обзора приходит к заключению, что «роман плох, хотя в нем виден зародыш таланта сильного и современного».[«Отечественные записки», май 1857 года, т. СХII, «Французские журналы, книги и брошюры». Статья первая, стр. 2–3.]
В том же году в № 7 «Отечественные записки» вернулись к «Госпоже Бовари» Флобера. Отмечая «необычайный успех флоберовского романа» во Франции, критик связывает этот успех с «нравственным и умственным состоянием современной Франции». К. Штахель — автор обзора — определяет «Бовари» как «биографический роман», в котором отсутствуют драматизм, фантазия, изобретательность.
«Современник» (№ 5–7 за 1857 год) откликнулся на появление романа Флобера кратким сообщением.
Таким образом, роман Флобера был встречен русской критикой в общем сдержанно. Так обстояло дело с первыми откликами на книгу. Однако «Отечественные записки», вернувшись в 1859 году еще раз к «Госпоже Бовари», стали по отношению к Флоберу на исторически более правильные позиции. В статье «Реалистический роман во Франции» творчество Флобера противопоставляется творчеству его современников Э. Фейдо и О. Фёйе как искусство подлинно реалистическое. У Флобера заметно «очевидное желание стать на действительную почву, держаться правды, изображать жизнь, как она есть, без всяких утаек и прикрас». В статье делается вывод и о том, что «сочинения г. г. Флобера и других, по характеру своему, очень близки натуральной школе, основанной у нас бессмертным Гоголем. В особенности можно сказать это про „Г-жу Бовари“». Узости и скудости жизненных наблюдений у Фейдо противопоставляется «полнота изображения и жизненность характеров» у Флобера.
В мартовской книге «Отечественных записок» (того же 1859 года) отмечается, что роман Флобера — «поразительная по своей верности картина внутреннего быта среднего сословия Франции… Сама жизнь, во всей своей обнаженной правде, развертывается перед вами в похождениях госпожи Бовари». Автор статьи подчеркивает, что французская критика и общество недостаточно оценили роман, их поразила неожиданность явления, «они не привыкли к такому прямому и ничем не смягченному реализму».
[«Отечественные записки», март 1859 года, т. СХХIII, отдел «Обозрение иностранной литературы», стр. 1–28.]
Эти отклики русской критики показывают, с какой проницательностью она (эта критика) сумела поставить вопрос о ценности и значении реализма Флобера, обнажить косвенным образом узость французской критики того времени в ее суждениях об авторе «Госпожи Бовари».
После Великой Октябрьской социалистической революции «Госпожа Бовари» переиздавалась у нас неоднократно. В лице массового советского читателя первый реалистический роман Флобера нашел признательного и чуткого ценителя.