Господин Вечности
Шрифт:
– - Я Ирдес, вон тот хромой и вредный -- Ван, а двойняшек зовут Маня-Даня.
– - Маня-Даня?
– - повторила рыжая трактирщица. Уточнила: -- Оба мальчики?
– - Не совсем оба, -- хихикнула Манька.
– - Но я на мальчика похожа, а путешествовать двум братьям удобней, чем брату с сестрой.
– - Да, проще!
– - согласилась тётка.
– - Только имя бы немного поменяла, девочка. Я ж знаю, сама мальчишкой в твои годы притворялась...
– - Попросила меня: -- Ты гитару не убирай пока... И не свети особо, что тёмный...
И ненадолго примолкла. Когда мы въехали в село, трактирщица
– - Как зовут тебя, менестрель?
– - окликнул человек, приравниваясь к неспешному ходу телеги.
– - Крылатый, -- ответил я, не раздумывая.
– - Что-то не слышал о таком музыканте, -- фыркнул человек.
Окинув его оценивающим взглядом, нарисовал на лице и в позе пренебрежительное презрение аристократа к черни. Хотя пижонский вид парня -- рубашка с вышивкой по вороту и рукавам, кожаные штаны, вышитые бисером высокие лёгкие ботинки, и близкие к аристократичным черты давали повод думать о более высоком происхождении. Было ему лет двадцать пять, не больше. Как раз в том возрасте, когда ещё судят по внешности и гордятся своим "взрослым" статусом. Я таким дураком не буду, обещаю!
– - Зачем слышать о музыканте?
– - поинтересовался я.
– - Когда слушать нужно музыку...
И сыграл короткую, печальную до боли, мелодию. Она называлась "Прощание с мечтой". Человек замер, судорожно сжав кулаки. Отстал.
– - Сын моего главного конкурента, -- поведала рыжая трактирщица.
Как бы они тебе потом корчму не подожгли, тётя...
Люди -- народ любопытный. Как и тёмные, и светлые, и прочие... Только люди -- народ ещё и многочисленный, в отличии от всех остальных. К вечеру, после того как нас, кроме обещанного ужина который только предстоял, накормили обедом, выделив на четверых довольно просторную комнату, в зале собралось едва ли не всё село.
Увидев количество набившихся к вечеру в зал людей, я нервно усмехнулся, надел чёрную рубашку, распустил волосы, прикрыл плащом крылья. Обещал -- надо выполнять. Уж очень не хочется пока что светить наши камешки, а платить надо.
– - Нда-а...
– - тихо протянул Ван, не выходя из тени на лестнице и глядя на зал внизу.
– - Ты как всегда... Где ты, там тихо не бывает...
– - Да успокойся ты, -- отмахнулся я.
– - Сам всё сделаю. Тебя представлять или сегодня только я в центре внимания?
– - Только ты, -- сообщил эльф.
– - Я в тени побуду.
Кивнув, я осторожно выглянул, вздохнул и попросил:
– - Ты только рядом будь, лады? Это всё-таки не наш мир...
Не наш и я боюсь ошибиться. А моя ошибка может всем нам дорого стоить.
– - Да куда я от тебя денусь-то, братишка?
– - ободряюще улыбнулся клыкастый эльф, и на душе сразу стало легко, а надежда, что всё будет как надо, превратилась в уверенность.
– - Да и мы от вас никуда не денемся, -- добавил Данька.
– - Прикроем, если что, -- подтвердила Манька.
Ну, с Маньяками совсем не страшно! Можно начинать бояться за этот мир!
Когда мы спустились
вниз с гитарами, набившийся сегодня в корчму народ немного притих. Мы с Ваном прошлись меж столиков походкой царей и владык, под ноги которым мир стелется сам. Следом, опасно зыркая по сторонам, скользнули наши Тени.Я самым наглым образом уселся прямо на барную стойку, брат расположился рядом, а Маньяки немного ниже по бокам от нас. Струны на гитаре, давно готовой к долгой игре, прозвучали коротким перебором, но я прихлопнул их рукой и обратился к залу:
– - Люди зовут меня Иллэтэ, что означает Крылатый. Я иду издалека, и уйду ещё дальше. Мне довелось услышать много разных песен и спеть не меньше. Но сначала... скажите, есть ли среди вас тот, кто сможет спеть мне?
– - Я могу, -- тут же отозвались из зала и вперёд протолкался давешний пижон, который сын главного соперника приютившей нас женщины. В руках у него была лютня.
Почему-то я не удивлён. Интересно, почему? Ж... хм... интуиция чувствительная?
– - Представься, музыкант, -- обронил я, не теряя царственных манер.
– - Меня зовут Зарин, -- представился он, и я диким усилием воли загнал ржач поглубже. Если у него есть ещё и брат по имени Зоман я вообще умру со смеху!
А ещё неприятно резануло по памяти... Ведь бабушку мою звали Зарина. Только у неё в имени ударение было на второй слог, а у этого -- на первый.
Не замечая нашей весёлой переглядки, этот... Зарин (а, дери демон! Не ржать!) сел на стол, расположил поудобнее свою лютню и заиграл довольно весёлую, бойкую мелодию. Песня была о воине и его невесте. Боевая, но довольно грустная баллада о любви и неверности. Он закончил играть, выжидательно, с каким-то превосходством, поглядел на меня.
– - Ещё, -- коротко сказал я. Издевательски приподнял бровь.
– - Или тебе известна только одна?
Превосходство мгновенно стёрлось с лица человека, он яростно ударил по струнам, запел боевую песню. А потом грустную балладу о любви. Когда Зарин закончил играть, и снова посмотрел на меня с вызовом, я уже медленно перебирал струны в своей мелодии. Люди, до того подпевавшие своему менестрелю, примолкли, насторожились.
Понял. Уловил. Мне хватило трёх песен с лихвой. Есть на Земле немало талантливых музыкантов и певцов. Пусть сейчас я не могу спеть эту песню в оригинале, но немного переделать под этот мир -- могу. Тем более что мелодия принадлежит именно ей, и брат уже уловил, мысленно перестраивая строки, убирая те слова, которые нельзя произнести, заменяя теми, которые можно. Спасибо тем, кто пел это у нас дома. За то, что когда-то с отцом мы пели эту песню дуэтом, стараясь переорать колонки. Что она вообще есть...
...Что собирали отцы
Нас научили беречь --
Вера родной стороны,
Песня, молитва, да меч!.. #
# Алиса - Инок, воин и шут
И их действительно проняло. Это на самом деле важно -- чтобы слова и музыка не вступали в конфликт с духовной организацией слушающих.
Мы долго пели, меняя ритмы и настроения. Я начинал, Ван подстраивался. Во многих песнях иногда приходилось хоть немного, но менять слова, чтобы не связывать их с нашим родным миром.