Господа гусары, молчать!
Шрифт:
– Никакого интима и вообще без рук, барышня, - проинструктировал ее зализанный, взяв деньги. – У нас это запрещено. Камера стоит. Чаевые – на ваше усмотрение. Выкупы, увольнение – это не у нас. Пока танцор на работе – только смотреть. Все остальное – за периметром.
Что с ней сделал приват – такого она не ожидала. Как будто перешла в режим пониженного потребления энергии, чтобы не перегореть на высоком накале. Ждущий режим, похожий на оцепенение.
– Я пойду? – спросила Светка, встав и чмокнув ее в щеку.
Алена кивнула. Она сидела, смотрела на сцену, не сильно оживляясь,
Господи, неужели такое вообще бывает? Это же ненормально, наверно? Чтобы вот так? И что будет, если вдруг все закончится? Тогда она, наверно, просто сдохнет.
Официант поставил перед ней еще стакан сока, положил ключи от машины и стодолларовую купюру. Она посмотрела на него удивленно.
– Вы ведь Алена? – в свою очередь удивился официант. – Ну и вот.
Дорогу до дома Стаса она потом вспомнить не могла, хотя точно не спала: до этого подремала в машине, пока дожидалась его. Как будто улицы за окном лярвы сжались в точку – от ее напряжения и нетерпения.
– Подожди, я душ приму, - сказал Стас, когда они вошли в квартиру.
– Мне нравится, как от тебя пахнет, - Алена сунула нос ему подмышку.
– Это свежий пот. А потом будет козлом разить.
– Тогда я с тобой.
– Почему нет?
Сначала они просто целовались, стоя под душем, и где-то фоном пробежала мысль, что волосы надо будет высушить и уложить, а то будет похожа на воронье пугало. Но Стас переключил воду на ручной душ, и о волосах Алена тут же забыла.
Он намыливал ее: руки, грудь, живот – спускаясь все ниже и ниже. Когда его пальцы скользко, мыльно пробрались между ног в компании с теплыми упругими струйками, Алена зажмурилась и тихо захныкала.
– Любишь такие игры? – спросил Стас на ухо, лизнув мочку. – Не смущайся, все девочки любят.
– Все? – улыбнулась Алена.
– Ну, почти все. А остальные притворяются, что не любят. Только в них можно и вдвоем играть. Хочешь? – она кивнула. – Садись.
Ванна у Стаса была угловая, короткая, с раздвижными шторками, как у душевой кабины, и маленькой полочкой-сиденьем сбоку. Алена села, запрокинула голову, упираясь затылком в холодный кафель. Из-под опущенных ресниц она следила, тяжело дыша, как пальцы Стаса, покрытые пеной, скользят между ее возбужденно набухших губ, касаются клитора, ныряют во влагалище. И все это вместе с колючей, невыносимо приятной лаской бегущей воды.
Умойся, Барсик, ты профнепригоден! Вдвоем эти игры действительно… о господи…
В тот момент, когда все ее тело только начало сжиматься, чтобы через мгновение отдаться на милость оргазма, Стас отбросил душ и резко вошел в нее, упираясь в полку коленом. Алена вздрогнула, но он накрыл ее губы своими, все ускоряя и ускоряя движения.
Такого с ней никогда еще не было – за одной судорожной волной набегала другая, третья, все сильнее и сильнее. Она изгибалась, стонала в нестерпимом наслаждении. Яркий свет сменился бархатной чернотой, она уже почти теряла сознание, когда Стас вышел так же резко, как и вошел. По внутренней стороне бедра разлилась
теплая влага…– Не считала? – Стас легонько укусил ее за мочку уха.
Он полулежал на кровати, опираясь на высоко поднятую подушку, Алена – между его ног, положив голову ему на грудь. Бедром она чувствовала его член – мягкий, сонный. И это было не менее приятно, чем возбуждение. Она и сама сейчас была такая же – мягкая, расслабленная. Стас лениво поглаживал ее по всему телу, нигде надолго не задерживаясь.
– Смеешься? Я вообще не знала, что такое бывает. Вот так – сразу, один за другим.
– Джек-пот. Не испугалась?
– Немного, - призналась Алена. – Сейчас как раз опасно.
– Сходи к врачу, пусть таблетки какие-нибудь выпишет.
Она повернула голову, посмотрев на него удивленно.
– Ты серьезно?
– Так же лучше? Хотя ты прикольно надеваешь резинки – как будто бомбу обезвреживаешь.
Алена хлопнула его ладонью по животу.
– Я серьезно, - Стас поцеловал ее в шею. – Если беспокоишься, я четыре года назад сдавал кровь для Муму, на всякую заразу проверяли. А с тех пор ни с кем без резинки не было. Ты первая. Может, это мне беспокоиться надо, а?
– У меня тоже не было, - проворчала она. – Хорошо, схожу. Вот только… я читала, что это хорошо, когда регулярно, а у нас…
– Да уж как есть. Ни ты учебу не бросишь, ни я клуб. Кстати, я думал, ты не придешь.
– Я тоже… думала, - вздохнула Алена. – Как видишь, не смогла. Знаешь, я себя уже боюсь. Это наваждение какое-то. Как болезнь. Я тебя все время хочу. Даже сейчас – не могу уже, а все равно хочу. Боюсь, что это пройдет. Боюсь, что не пройдет. Я дура, да?
– Нет, - Стас уткнулся подбородком в ее затылок. – Потому что у меня то же самое. Наверно, хуже, когда это только в одну сторону работает. А еще хуже другое.
– Что?
– Ален, я не знаю, как ты поняла «только секс», но я имел в виду, что будущего у нас нет.
– Почему? – у нее внутри словно оборвалось что-то. – В каком смысле, нет будущего?
– Девчонки могут увидеть в метро симпатичного парня и за одну остановку выбрать цвет обоев для детской и имена внуков. Разве нет?
– Ну…
– А теперь представь, что ты привела меня знакомиться с мамой. Или с папой. «Чем вы занимаетесь, молодой человек?» - «А я, знаете ли, стриптизер». И все. Занавес. Ты же не Наташа Королева.
– Мне уже есть восемнадцать, - нахмурилась Алена.
– Спустись на землю. Мама платит за твою учебу, а папа снимает квартиру. Я, конечно, тебя прокормлю, но ты явно не к такому уровню привыкла. Хотя это полбеды. Очень скоро тебя начнет напрягать, что подружки говорят у тебя за спиной.
– Светка сказала, что круто, - не хотела сдаваться Алена.
– Байкалова-то? Она имела в виду, что круто трахаться со стриптизером. А не выйти за него замуж. А еще через какое-то время тебя начнет напрягать, что на меня смотрят посторонние бабы и оценивают мои ТТХ. И представляют их в себе. Это сейчас тебе то ли все равно, то ли даже нравится. Потом ты начнешь думать, что я трахаю каждую бабу, которая в привате сунула мне в трусы деньги. И кончится все очень и очень плохо, поверь.