Чтение онлайн

Лика простучала каждую стенку шкафов и буфета, заглянула под жесткие, по ощупи похожие на соломенные, матрасы, внимательно прошлась по всей комнате, вглядываясь в каждую дощечку, в каждый угол.

Ничего. Девочка в отчаянии опустилась на высокую кровать с железными спинками. Руки горели от холода. Так и не удалось согреть их во время поиска. Лика сжала посиневшие пальцы в кулаки, потерла ладонью о ладонь, подула на них теплым воздухом. Никакого эффекта. В комнату медленно зашел Доминик. Взглянув на его лицо, Лика поняла, что результаты его поисков тоже не утешительны.

Девочка опустила голову. Зря она скомандовала сюда ехать. Нужно

Доминик присел на четвереньки перед Ликой и взял ее руки в свои. Они были тоже ледяными, но парень нежно гладил руки девочки, прислоняя к своим губам, согревая своим дыханием.

– Прости, что я тебя сюда потащила.

Глаза Доминика были как листья апрельских берез, светлые и чистые.

– Мы еще не обыскали весь дом, - ободряюще прошептал он.

– Да, - на автомате кивнула Лика, погруженная в свои мысли.

– Я могу посмотреть в кладовке, - предложил Доминик.

Лика снова кивнула, хотя ей совсем не хотелось отпускать его куда бы то ни было. Он не ушел. Он сидел на корточках, все еще держа ее руки в своих.

– Как мы отсюда выберемся?

– Продержимся ночь, а там снег перестанет идти.

– Но ведь дорогу никто не почистит.

Доминик сел рядом и обнял ее за плечи.

– Мы что-нибудь придумаем. Позвоним Агнии - пусть наколдует что-нибудь, - пошутил он.

Лика вздохнула. Она знала, Агния не поможет. Какая она все-таки дура! Зачем она сюда приехала, уже второй раз, та же самая ошибка, нет, кажется, жизнь ее ничему не учит. Как можно, пытаясь исправить одну ошибку, совершить тысячу новых?

– Ты здесь везде посмотрела?

Лика обвела глазами комнату. Старая, фактически древняя кровать с тяжеленным шуршащим матрасом, облезший комод, из которого наотмашь бьет запах плесени и нафталина, рассохшиеся шкафы-гиганты, превратившиеся в хранилище ненужного барахла, хромой потрепанный стол, под клеенкой которого бабушка хранила фотографии и вырезанные из газет рецепты. Желтые и полуразложившиеся они были разбросаны по полу - непрошенные гости проверили здесь все на малейший намек на ценность. Здесь же на полу валялялись какие-то тряпки - раньше они, вероятно, были одеждой, пустые бутылки из-под дешевого вина - гости не отличались любовью к чистоте и порядку, осколки разбитой посуды и тары.

Да, она везде посмотрела. Даже под матрасом кровати, на которой они с Домиником сейчас сидели. Давным-давно, маленькой девочкой, она спала на ней, когда приезжала в гости к бабушке на целое лето. Лика закрыла глаза. Того времени она совсем не помнила. Память детей так избирательна, схватывает только яркие вспышки. Наверно, у нее таких не было. В голове сохранилось только одно отвратительное воспоминание, как голодный призрак оно возникло из ниоткуда и грызло ее душу изнутри. Воспоминание о ее преступлении. От такого наследства Лика с радостью бы отказалась. Только от прошлого не убежишь. У него слишком длинные руки и слишком цепкие пальцы.

Лика поежилась. Хотелось напиться горячего чаю, лечь в теплую постель и забыться сном. Ни первое, ни второе, ни третье было сейчас не возможно.

Девочка закрыла глаза. Нож был отобран, зеркало спрятано. Зеркало она отыскала и потеряла, но где же нож? Неужели ее бабушка сделала тайник, скрытый от глаз любопытного ребенка? Где искать этот тайник в доме, сверху донизу перерытом мародерами? Уж если эти охотники не справились, то куда уж Лике.

–

Лика неуверенно кивнула. Глаза еще раз прощупывали каждый сантиметр спальни, пытаясь найти хоть что-то, чего не коснулась бы алчная рука воров и пьяниц. Что здесь осталось по-прежнему? Взгляд задержался на иконе над бабушкиной кроватью. Самая обычная икона, такую не продашь и на водку не обменяешь. Лика с замиранием сердца встала. С усилием переставляя ватные ноги, она добрела до бабушкиной кровати. Глубокий вдох - и икона у нее в руках. В самой обычной деревянной раме с облупившейся краской. Лик и одежды святых местами тоже немного пожелтели и поблекли. Лика принялась медленно вертеть изображение в руках. На секунду ей показалось, что что-то поехало вниз, когда она поставила святых с ног на голову. Да и весила икона, на удивление, больше, чем должны были весить рассохшаяся рамка и кусок картона.

Лика положила изображение ликами вниз рядом с Домиником на кровать и попыталась отогнуть гвозди, чтобы заглянуть за грязно-желтую бумагу, прихваченную рамкой. Не тут-то было. Околевшие пальцы совсем не хотели слушаться. Доминику пришлось идти в кухню, где он разжился ржавыми вилками. Вдвоем они выудили икону из оправы. Вместе с иконой на кровать выпал бумажный пакет, весь пожелтевший и примятый. Пакет оказался довольно толстым. Лика молча смотрела на него, не решаясь открыть. Она поместила изображение обратно в раму, и они с Домиником зажали гвозди. Девочка повесила икону на место и вернулась к одновременно манящему и пугающему пакету. Аккуратно она начала извлекать его содержимое на кровать.

Наверху, туго скрученное в трубочку, лежало детское Ликино платье. Оно было крошечное, длиной до локтя. Конечно, Лика не помнила, что это именно ее платье, но логика и пятое чувство подсказывало, что так и есть.

Под платьем лежали вязаные носочки, их обладательницей могли быть или декоративная кукла или месячный ребенок.

Несколько черно-белых фотографий, настолько старых, что они уже почти превратились в пепел. На одной дедушка в костюме и с подкрученными усами. Здесь ему года двадцать три, не больше. И даже несмотря на тусклость и потертость картинки, можно с уверенностью сказать, что он разодет как франт, напомажен и надушен.

Лика вздохнула. Дедушку она никогда не видела, он умер за несколько месяцев до ее рождения.

Второй фотографией оказался детский снимок ее мамы. Она улыбалась и с любопытством смотрела в камеру. Надо же, ее мама когда-то тоже улыбалась. У Лики защемило в сердце. "Когда-то мы все улыбались", - подумала она, имея в виду себя.

На других фотографиях были люди, которых Лика не знала, - может быть, коллеги бабушки, может быть односельчане.

Лика начала наощупь пробираться ко дну пакета. Бумаги, бумаги, ткань, бумаги. Вдруг пальцы наткнулись на что-то острое, и Лика машинально отдернула руку. Из маленькой ранки сочилась кровь.

Совсем как тогда, когда она умудрилась пораниться собственным ножом на кухне.

Дрожащими от холода и волнения руками Лика осторожно извлекла нож из-под дорогого сердцу мусора. Ни капли не поржавевший длинный охотничий нож. Лика держала его рукоятку в обеих руках - так, словно он весил не несколько граммов, а несколько десятков килограммов.

Что теперь с ним делать?

Они приложили столько усилий, чтобы найти его, они оба рискуют замерзнуть тут насмерть из-за него. Но что теперь с ним делать?