Город Ветров
Шрифт:
Невидимый оркестр заиграл в полную силу. Забили барабаны, визгливо запели струнные, и на сцене, освещенный мощными прожекторами, появился сам виновник торжества - кандидат в верховные правители - Авенайс. Толпа разразилась приветственными криками, свистом и топаньем. Гвалт не прекращался несколько минут. Авенайс стоял, купаясь в выражениях признательности, и потрясал инструментом, похожим на бас-гитару.
Честно говоря, он меня разочаровал. Среднего роста, он пытался выглядеть выше за счет высоких каблуков и начесанной львиной гривы. Он так улыбался, что, казалось, у него было не тридцать два зуба, а все восемьдесят.
Загремела
Львы, окружившие Авенайса, повернулись хвостами к публике и принялись брыкаться. Хвосты вертелись, как пропеллеры.
Впереди меня стоял толстый дядька. Он так надувал щеки, когда свистел, что я испугалась: вдруг они лопнут. Справа от меня парочка юнцов визжала, как резаные поросята, и поминутно толкала меня. Мне уже надоела эта какофония.
Вдруг внезапно музыка смолкла, свет, заливавший сцену, потух и в притихшем зале замерцали мириады огоньков. Они рождались на сцене, неслись в зал и садились на макушки зрителей.
– Что это?
– спросила я утихомирившихся подростков.
– Как что?
– удивились они.
– Счетные демоны.
– Что, и здесь демоны?
– Как же без них?
– повернулся ко мне толстый дядька.
– Сейчас посчитают и скажут, кто у нас стал верховным правителем.
– А почему на концерте выбирают правителя?
Толстяк понял, что перед ним ничего не понимающая путешественница и снисходительно объяснил:
– Ты хотела, небось, урны и черепки с нацарапанными именами? Но это же скучно. Гораздо интереснее, когда правитель выходит к народу, объясняет свою предвыборную программу...
– Это вы называете программой?
– я ткнула пальцем в сторону сцены, накоторой продолжала крутить хвостами агитационная бригада.
– А что?
– толстяк слегка обиделся.
– Ничем не хуже других. И народу развлечение, и казне пополнение - деньги за билеты ведь составляют бюджет Гадолии.
Светлячки, тем временем, перестали лететь на головы публики и замерли. Теперь весь зал напоминал море колышущихся огней.
Все замерло. Наступила абсолютная тишина. И вдруг... Зал озарился светом, заиграла торжественная музыка, и луч прожектора, идуший с купола зала, озарил певца, стоящего на сцене.
Он одним движением смахнул с себя львиную шкуру, взмахнул руками и начал расти на глазах.
Зал взорвался ликующими криками: "Мы победили! ", "Наш лев лучше всех! " Публика обнималась и плакала от восторга.
Певец на сцене преобразился. Сейчас он уже не выглядел смешным человечком. Это был мужчина огромного роста, со светлыми волосами и кожей голубого оттенка. Он стоял, улыбаясь улыбкой человека, отдыхающего от трудов праведных, и сполна принимал поклонение народа.
С толпой происходило что-то невероятное. Люди лезли на сцену пачками, пытаясь приблизиться к верховному правителю. Мускулистые парни, одетые в львиные шкуры, встали между ним и обезумевшими фанатами. Выставив наизготовку кулаки и когти, охрана Авенайса расшвыривала избирателей, ничуть не церемонясь. Выборы ведь уже
прошли.Впрочем, для одной категории пылких фанатиков было сделано исключение. Молодые девушки, оказавшиеся на сцене, проходили за живую ограду без усилий и кучковались вокруг новоиспеченного главы государства.
Верховный правитель поднял руку, и зал притих. Не успевшие залезть на сцену так и застыли в неудобной позе.
– Народ!
– крикнул Авенайс зычным голосом.
– Ты меня выбрал, и ты прав! Демоны подсчитали верно. Я выполню все, что обещал! Будет больше праздников и зрелищ. Каждому - персонального демона! Все светлоголубые оттенки приравниваются к белым!
– при этих словах зал загрохотал. Послышались выкрики "Голубых - в кузены! " и "Ура Авенайсу! ".
– Я увеличу свою семью, и ни одна гадолийка не почувствует себя обделенной! Будет хорошо! Наша страна - самая...
– Великая!
– скандировал зал.
– Самая...
– Демократичная!
– Самая...
– Процветающая!
Новоиспеченный верховный правитель обвел руками зал, видимо показывая, что все здесь - его родственники. Один из львинообразных поднес ему инструмент на этот раз духовой, и Авенайс, надувая щеки, начал плести замысловатую мелодию. Зал внимал...
– Пойдем отсюда, - сказала Ипполита, и мы согласились.
С трудом пробравшись через толпу стремящихся к сцене, мы выбрались наружу и облегченно вздохнули.
Из соседнего здания вываливалась огорченная река проигравших выборы. Павлиньи хвосты как-то поблекли и опустились. Сторонники Дорлекоха расходились под улюлюканье мальчишек с львиными хвостами.
– Вот гады!
– заметила Гиневра, а Далила угрожающе на них рявкнула.
Ипполита, вспомнив, что на ней до сих пор надеты мохнатые львиные уши, поспешила стянуть их и выбросила подальше. Нам уже надоел этот бардак. Нужно было найти ключ, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки.
Тетушка Ласло ожидала нас в компании Сенмурва. Казалось, они были вполне довольны друг другом. Хозяйка трепала пса за ухом, он жмурился и улыбался во всю ширину пасти.
– Ну что, понравилось?
– спросила она, как только мы вошли.
– Нет, - ответила я, - было ужасно шумно и тесно.
– Этот Авенайс совсем не может петь, - заявила Гиневра.
– Носится по сцене, как обезьяна, рычит что-то. Разве это пение?
– Мне цветной свет понравился, - вступила Ипполита на защиту певца.
– И львы. Совсем как Геракл наш.
– Тетушка Ласло, - добавила я, - Авенайс вначале был какой-то маленький, черный, с бородкой всклокоченной, а как только его выбрали, он как будто вырос, похорошел... Как это получилось?
– А что ты думала, - ответила Ласло, - он же был простым певцом. А сейчас - верховный правитель. Правитель должен выглядеть соответствующе. Он же избранник!
– Ничего не понимаю!
– удивилась я.
– Вы сказали, что он должен выглядеть. Но как он вырос на двадцать сантиметров минимум?
– Может он горбился?
– предположила Далила.
– Зачем же ему горбиться? Ему народ завоевывать надо, - вполне резонно заметила Ипполита.
– Вот в Элладе, когда выбирают сенат, так каждый на котурны становится, лишь бы показать, что он выше другого. Так что Авенайс не складывался пополам, он такой и был.