Чтение онлайн

— Мы не обговорили.

— Плохо.

— Нет, я пыталась, но он ничего не понял.

— Хотели жениха? Берите, распишитесь.

— Но, Лиз, ведь десять дней! Я что с ним буду делать?

— Что-нибудь придумаем. Вон к Галке сходим на блины. Кстати, из какого он штата?

— Афро-американский… Алабама.

— А город?

— Не помню, маленький какой-то.

— Так, — встрепенулась Томина. — Все ясно. Сейчас сюда явится Вика, она в Америке живет двенадцать лет. Сестра моей Натальи Сыропятовой, ну, я рассказывала вам. Вика приезжает раз в два года, вот все и узнаем изнутри. Специально с ней с утра договорилась.

— Неудобно как-то, — протянула Жанка.

— Все удобно! Ей тоже хочется поговорить по-русски.

В

ответ на эти слова зазвонил Галкин мобильник, и через пять минут к нашему столику уже подходили две очень похожие девушки — невероятно стройные высокие брюнетки, одна — чуть моложе и заметно красивее.

— Издание второе, улучшенное, дополненное, — со смехом кивнула в сторону сестры однокурсница Томиной Наталья Сыропятова, и мы сразу расслабились.

— Вопросы можно задавать любые, все подряд, — сказала Наталья, закуривая сигарету, а я не могла оторвать глаз от Вики, настолько красивым и неподвижным мне показалось ее лицо. Как маска.

— Вик, ну скажи, объясни нам, зачем они встают на наши сайты? — начала Галина. — Что там, своих, что ли, нет?

— Все очень просто. На сайты встает в основном неликвид, те, кому сложно найти себе пару.

— Что значит «неликвид»? Алкоголики, наркоманы, бомжи?

— Совсем необязательно, что пьющие. Там пары образуются в молодости, бывает, что даже со школы, и рейтинговые мужчины нарасхват. Их видно за версту.

— Рейтинговые — это какие?

— Нацеленные на успех, из хороших семей и, представьте, религиозные. Религиозность в Америке ценится. Девушки там не стесняются, и такие мужчины разобраны сразу. Только тот, кто не может найти жену-американку, идет на российский рынок невест. И потом: зависимая жена — это очень удобно. В таких семьях, подчеркиваю, обходятся без прислуги.

— То есть мы нужны только за этим?

— Нет, это в качестве бонуса. Девяносто процентов американцев живет в особняках по триста-четыреста метров плюс территория около дома. Все это нужно обихаживать. Русская жена начинает с того, что рожает детей, ну и садится с ними дома лет на десять, так как девать детей некуда. Детский сад, если он частный, — безумно дорогое удовольствие. А так называемые бюджетные сады — камера хранения, куда уважающий себя американец ребенка не отдаст. Да даже если нанять няню, русская жена без гражданства работать не может, а гражданства нужно ждать. Выходит, русская жена — няня, сторож и прислуга. В России, дома, вы хоть сбегаете к маме, к подруге, поболтаете с соседкой. Там невозможно даже это.

— А ваш муж — тоже неликвид? — сглотнув, спросила Жанна.

— А как же! Сложный неуживчивый характер плюс странности поведения.

— Какие, если не секрет?

— Например, я приношу из машины продукты и ставлю сумки на пол. Он их брезгливо хватает и тащит на помойку.

— Зачем?

— Говорит, что на полу микробы, и продукты есть уже нельзя. На самом деле все сложнее. Возможно, так он утверждается в своих глазах или решает другие психологические проблемы. Будь вы американкой — сразу в суд, отстаивать свои права и срочно разводиться, а русской это сделать сложно. Там очень много разных психопатов — есть компенсированные, есть некомпенсированные, но сразу распознать невозможно. И если бы все вернуть назад, я ни за что бы не поехала в Америку, а, может быть, вообще не вышла бы замуж.

— Почему?

— Потому что когда любовь проходит, надо отстаивать свои права на все. В любой стране, в любой семье. Право на личное время, на творчество, на развитие, наконец. За это надо воевать, вести крестовые походы.

— Не преувеличивай, Викуля, — улыбнулась Наталья.

— И это ты мне говоришь? — подскочила сестра. — Стесняюсь спросить, это кого у нас муж месяц назад не пустил на семинар «Как привлечь деньги»?

— Ну, меня не пустил, семинар дорогой.

— А кто это у нас получил грант на стажировку в Норвегии и не воспользовался

им, так как муж впал в истерику?

— Вик, это было восемь лет назад.

— Да хоть сто двадцать — запретил же!

— Да я сама потом раздумала. Хотела бы — поехала.

— Ну да, через развод. А кто у нас с подругами не видится по году?

— Мне некогда, вот и не вижусь.

— Ага, он ужин разогреть не в состоянии, не то что погулять с ребенком. Конечно, некогда, еще бы. Запомни: брак у женщины отнял все свободы, которые дала Октябрьская революция. Их нужно снова отвоевывать, назад.

— Хорошо, замуж бы ты не вышла. А дети?

— Вот, дети… То-то и оно.

— Но вы молодая, — сказала Галина, — возвращайтесь назад, в Россию, домой.

Вика громко рассмеялась:

— Поздно мне возвращаться. Вот получу гражданство, найду приличную работу, и можно будет оформлять развод.

— Понятно, — подытожила Жанетта, — вы против брака с иностранцем, совсем, на сто процентов и везде.

— Я против в принципе, но есть брак-исключение. Это брак без детей и лучше в очень зрелом возрасте, когда вам по каким-то причинам вдруг захотелось все поменять. Я это называю «дегустацией» другой страны посредством брака. Одна моя знакомая — ей пятьдесят с хвостиком, дети выросли, муж ушел к молодой — решила с отчаяния все поменять, нашла вдовца-американца и уехала. Составили брачный договор, по которому он два раза в месяц ходит играть в клуб, а она — посещает русскую диаспору. Вместе ездят на природу и к его детям. В музеи она ходит одна. Словом, все замечательно. Она еще его и путешествовать заставила. Вот, говорит, как надоест мне этот Бенджамин, прости господи, так брошу все — вернусь к себе на дачу. У вас другая ситуация, подумайте сто раз.

— Вика, мы с этим Майклом переписывались три недели — и вдруг он едет. Что за срочность? Домой-то я могу его пустить?

— Я думаю, с этим все нормально, — успокоила ее информированная Вика. — Там даже психопаты чтят закон. Только знайте: в гостиницу он не пойдет ни за что — это лишние траты. Придется десять дней водить его за ручку. Сразу поставьте границы, проговорите, что можно, что нет. Объясните, что в нашей стране обычно платит мужчина — в кафе, в магазине, за транспорт. У них там феминизм, женщина часто платит сама. Да, еще, многие американцы — и, кстати, все европейцы — едят исключительно то, что приготовлено сию минуту. Они не понимают, что такое разогретая еда. Придется готовить.

— Понятно: нужно отпуск брать. А вдруг он едет ради секс-туризма?

— Нет, вряд ли, слишком дорогое удовольствие. Я думаю, ему действительно нужна жена и почему-то срочно. Жанна, вы зачем на сайт вставали?

— На всякий случай: а вдруг?

Вика покачала головой:

— Нет, с ними все очень конкретно. Не нужно брака с иностранцем — так и скажите: ищу друзей по переписке, никаких визитов. Они конкретные, в отличие от нас.

— Да я сама не знаю, чего хочу.

— Вот это плохо. Нужно знать. И по-американски: чем конкретнее, тем лучше.

«Весь ужас в том, что Вика права, — думала я, возвращаясь домой поздно вечером. — За возможность растить детей в полной семье приходится платить — гражданскими правами и свободами. Не хочешь платить — выбирай…»

По привычке искать аналогии в литературе легко обнаружила в памяти судьбу Тэффи, Надежды Александровны Лохвицкой. Вот уж у кого творческий инстинкт победил женский, когда она, бедняжка, встала перед этим трагическим выбором: либо писательство, либо семья. Но не любят биографы Тэффи об этом писать, избегают, хлопают глазами и сразу от папы, блестящего адвоката и профессора криминалистики, переходят к первой публикации. А ведь между папой и литературным дебютом были муж, трое детей — целые десять лет, за которые она, как ни старалась, так и не выучилась быть «правильной» матерью и женой.