Город мертвых талантов
Шрифт:
Саша вытерла глаза и взглянула на старую фотографию в самодельной рамке.
– Это не мама. Это… Зоя Всеволодовна.
– Саша!
– Нет. Нет. Нет.
Что было дальше, Саша помнила плохо. Только отдельные фрагменты, как обрывки тяжелого сна.
…Она вышвыривает вещи из шкафов, ищет, пытается что-то объяснить папе.
…Светлана сует ей под нос стакан, она швыряет подушкой в Светлану.
…Папа хватает ее в охапку, прижимает к себе. Она вырывается, затихает. Плачет.
…Она сидит на диване, укутанная пледом так, что рукой не шевельнуть. Светлана подает папе стакан, папа подносит его Саше, она уворачивается,
…Незнакомые люди. Аккуратный добрый старичок, женщина с неприятным голосом, одинаковые девушки.
Саша пытается им втолковать, что пропала мама, а папа сошел с ума, или они сговорились со Светланой и совершили нечто ужасное.
А потом она поняла, что ей никто не верит, устала и замолчала. Перестала отвечать на вопросы. И снова темный провал.
И вот она сидит на своей кровати, подтянув колени к подбородку. За окном темно, тускло светит лампа на столе. Светлана на полу возле кровати, говорит тихо и монотонно:
– Доктор сказал, это нервный срыв. В твоем возрасте такое бывает. Твоя мама давно умерла. Ты никогда ее не видела. Ты ее не помнишь. Ее нет.
И смотрит пристально. Какие холодные, равнодушные у нее глаза!
Саша прошептала:
– Я ее помню. Вы не можете сделать так, будто её не было.
Она отвернулась от Светланы, прижалась боком к нарисованному дереву. Погладила птицу Додо, нарисованную маминой рукой.
– Какие грязные стены в твоей комнате. – заметила Светлана. – Надо бы покрасить.
Саша крепче прижалась к дереву
– Не надо… пожалуйста.
– Смотри мне в глаза, девочка.– прошипела Светлана. Не смей плакать. Смотри в глаза. И слушай.
“Смотри в переносицу! – твердила себе Саша, – не в глаза…”
– Если ты будешь упрямиться, – заворковала Светлана, – то придется перейти к плану “Б”. Нам с папой очень бы этого не хотелось, но как еще мы сможем тебе помочь?
– Что еще за план “Б”? – Саша старалась, чтобы вышло презрительно, но вышло жалко.
– Ты побудешь некоторое время в специальном заведении.
– В дурдоме? – догадалась Саша.
– Зачем так грубо? Есть частные стационары, там работают первоклассные специалисты. Они приведут в порядок твою психику. – нежно улыбнулась Светлана. – Ты понимаешь меня?
Саша понимает. Ей почти пятнадцать, она большая девочка и догадывается, что значит “приведут в порядок психику”. А еще она понимает, что осталась одна на свете. Даже папа ей не поможет. Он будет заодно с этой ласковой женщиной. Её невозможно ослушаться.
– Понимаю. – заморожено отвечает она.
– Вот и хорошо, вот и умница. – воркует Светлана.
Все вокруг плывет, погружается в темноту, только Светланины глаза сияют как два маяка в тумане.
Боже, её глаза… Они светлеют, становятся прозрачными, как куски льда, светятся все ярче. “Это кошмар! Сейчас я проснусь!” Саша набрала воздуха, чтобы закричать, но Светлана крепко схватила ее за руку.
–Тихо! Ты видишь то, что не должна видеть. Странно… Но так даже проще. Слушай. Ты – обычный подросток. Бедная сиротка. Я – твоя добрая мачеха. У тебя был нервный срыв. Ты это понимаешь. Ты больше так не будешь. Ты пьешь валерьянку и выздоравливаешь. Ты не заикаешься про эту историю в школе. Ты прекращаешь изводить бумагу на свои глупые выдумки. Иначе…– ее глаза вспыхнули. Саша зажмурилась,
отшатнулась, стукнувшись головой об стену с птицами.– Иначе твоим домом станет психиатрическая лечебница. Хочешь туда? – Саша из всех сил замотала головой.
– Будешь пай-девочкой? – Саша энергично закивала.
Глаза погасли. Комната вынырнула из темноты.
– Сейчас ты ляжешь в кроватку, – ласково запела Светлана, – и спокойно уснешь. А завтра все будет хорошо….
Но завтра все было плохо. И послезавтра. Каждый новый день теперь начинался так:
“Я бедная сиротка, я обычный подросток, я хорошая девочка… Что еще? У меня был нервный срыв, я больше так не буду. Я не вспоминаю о маме, не пытаюсь ее искать. Не плачу. Я справлюсь. Только бы она не догадалась. Мне никто не поверит. Она на любого наведет морок. Я не хочу в психушку! Я хорошая девочка. Я все равно найду маму!”
Саша затаилась. Она старалась меньше разговаривать и больше улыбаться. Стала вежливой, послушной и удобной.
Светлана оказалась заботливой мачехой. По утрам кормила сырниками, щедро поливала их вареньем, следила, чтобы Саша все съела.
– Кушай, Сашенька, смотри, какая ты худенькая. Как швабра! Кормишь тебя, кормишь, куда только все девается? – мурлыкала Светлана, поглаживая Сашину руку широкой теплой лапой с длинными ногтями. И Саше казалось, что Светланина рука – сытая кошка, а ее собственная костлявая кисть – обреченный птенец.
Она упихивала в себя сырники и, обмирая от страха, гадала – может Светлана чего-нибудь в них подсыпала? Или варенье сварила с колдовской травой?
Криво улыбалась, благодарила Светлану. Та отвечала:
– На здоровье, деточка.
Все было спокойно и мило. И очень страшно.
Она перестала писать. Она возненавидела себя за то, что когда-то переселяла на бумагу свои фантазии. Из-за них мамы больше нет. Если в ее голову забредал новый герой, она гнала его. Она хотела уничтожить свои черновики, утопить их, сжечь, закопать. Но коробки, набитые исписанными тетрадками и блокнотами, оказались пустыми.
Загадочное исчезновение черновиков не расстроило Сашу. Ей было стыдно о них вспоминать. Как ей вообще пришло в голову начать писать? Теперь даже школьные сочинения даются ей с трудом – она с трудом вымучивает из себя корявые, безжизненные фразы.
Историю с Зоей она помнила смутно. Она что-то написала. Зоя прочла. Назвала ее бездарностью. Она ушла, дверью хлопнула.
Папа стал похож на фотографию, которую научили ходить и разговаривать. Если Саша обращалась к нему, отвечал. Сам он задавал только один вопрос:
– Как дела в школе?
Вежливая улыбка не сходила с его лица. И как ни старалась Саша смахнуть эту невыносимую улыбку, ей не удавалось. Да и возможности такой Светлана не оставляла, всегда маячила неподалеку.
Однажды Саша все же улучила момент – мадам отправилась в ванную, а папа сидел на диване в гостиной и смотрел в точку. Он теперь часто так сидел. Саша примостилась у папиных ног, заглянула в пустые глаза.
– Сашенька! – очнулся папа, – как дела в школе?
– Знаешь, пап, что сегодня было? Сидим мы на уроке химии, решаем уравнения. Вдруг с улицы – тук! тук! тук! Смотрим, а за окном наша директриса верхом на метле!