Чтение онлайн

Горностаям приходилось несколько раз менять охотничьи угодья и место жительства, пока они не обосновались прочно на целинном участке, который прежде называли Лягушачьим болотом. Благословенное место. Из-за дождей и низкого расположения нолей, медленно подсыхающих, жатва затянулась, осенней пахоты не проводили. Желающих пожевать — полакомиться овсом да ячменем — собралось здесь больше чем где либо еще. А где есть чем поживиться мышам и крысам, воробушкам, голубям и воронам, там и горностаям не приходится смотреть завидущими глазами, глотая слюнки.

Все вокруг окрасилось багряным цветом увядания.

Опустели ноля. Озимые давно посеяли,

и чернеющие участки перемежались изумрудно-зелеными, на которых уже появились всходы. Первые ночные заморозки сорвали листву с ясеней, ольшаник стал бурым, березы пожелтели, клены вдоль деревенской улицы покраснели.

Осень давала себя знать везде. Редко выдавались дни, когда ласково синело море. По большей части оно было серым и хмурым, сопело под сурдинку, вскипало от всякого свежего дуновения, пенилось, а если ветер крепчал, буквально вставало на дыбы, обрушивалось па прибрежные валуны, заливало можжевельник на пастбище, выкатывало на берег камни и гальку, большими охапками выбрасывало мокрые коричневые водоросли и свивало их в валки. Жуткие налетали штормы.

Животный мир готовился к зиме. Часть перелетных птиц уже снялась с насиженных мест, другая собиралась в дальнюю дорогу. Зверье улететь не может, поэтому перебиралось на теплые квартиры. Лягушки зарылись на дне родников и водоемов. ящерицы и змеи заползли под кочки, жучки-паучки забились в щелочки и дырочки до весны, ежи и барсуки приводили в порядок зимние норы.

Барсуки сильно отъелись, нагуляли по нескольку килограммов жира, так что теперь других забот у них не было, кроме как свернуться клубочком и пережить, вернее сказать, переспать зиму на подкожных запасах. Небольшая жировая прослойка под жилетом появилась и у горностаев, но ее не хватило бы для того, чтобы спокойно завалиться и проспать до самой весны. Пустой желудок одинаково дает о себе знать летом и зимой, вынуждает каждый день отправляться на охоту, не обращая внимания на плохую погоду.

Однако как-то вечером, когда горностаи собрались на очередную вылазку, их ждал сюрприз, и они, испугавшись, снова забились в логово. Все вокруг изменилось до неузнаваемости: земля замерзла и, что самое скверное, оказалась под белым покрывалом.

Молодью горностайчики робко выглядывали из-под камней, пытались что-то предпринять, чтобы не так бросаться в глаза на светлом фоне, но куда денешь черные глазки с носиком и рыжую головку? Сколько можно выжидать да отсиживаться в камнях, когда в желудке пусто? Ничего не поделаешь, придется выходить на розыски.

Ночью все-таки было получше — темнота помогала. А днем красновато-бурая шубка сильно выделялась в чистом поле, да и в сбросившем листья ольшанике тоже. И еще одна неприятность: в какую сторону ни повернешься, везде за тобой цепочкой тянутся следы. Того и гляди, ястреб сверху приметит, лисица или собака вдогонку пустится.

Пора страхов и опасений продолжалась несколько дней, пока не пошел дождь и не смыл с земли белый покров, даже воспоминаний о нем не оставив. Как выпал снег или куда он делся — горностаи над такими вещами не задумывались. Они лишь одно знали: без холодов и без пугающе белого покрывала на земле живется вольготнее.

Однако на этом метаморфозы, или полное изменение внешнего вида, не прекратились.

В одно прекрасное утро молодые горностайчики с удивлением уставились на мать: она это или не она? Горностаиха сама на себя стала не похожа над носом и между ушей у нее появилась белая шерстка. И на теле сквозь бурую шерстку пробивалась белая. Затем детеныши поглядели

друг на друга — та же история: и у них мордочки побелели. Прошло несколько дней, и горностаи перестали замечать свои новые зимние наряды, будто они не линяли, будто всегда были белыми. Правда, не целиком — кончик хвоста так и остался черным.

Впрочем, белый убор был совсем не плох — густая и мягкая подпушка оказалась гораздо теплее прежней. И на взгляд человека, белый горностай красивее и милее.

Казалось бы, людское мнение никакого значения для горностаев не имеет. Вообще-то так оно и есть, да только не в данном случае. Поневоле будешь учитывать чужое мнение, когда за твоей красивой шкуркой начнут охотиться!

Нет, кроме шуток, беда с этими шкурками: весной снег сошел раньше, чем подоспел летний наряд, осенью же выпал, когда горностаи не успели еще надеть зимние шубки. А к тому времени, как они полиняли, первый снежок растаял под дождем и никто не мог сказать, когда он ляжет снова.

— Смотри-ка, ласка! — воскликнул колхозный шофер, притормаживая машину.

— Беленькая вся! — отметила его спутница.

Действительно, маленький зверек перебегал шоссе. Его хорошо было видно на тусклом осеннем фоне. Правда, это был горностай, а не ласка, но люди, не очень хорошо разбирающиеся в животном мире, часто их путают, и в этом нет ничего удивительного.

— А я тебе скажу, что горностаи и ласки бывают пестрые! — запальчиво утверждал старый охотник Карла, хозяин хутора Ваарику. Своими глазами видел!

— У горностаев различается летняя и зимняя шкурка, — не уступал ему Тоомас Кивистик. — Зимой они белые, летом же красновато-бурые на спине и боках, а на груди и брюхе желтовато-белые. Так во всех книгах о них говорится.

— Подумаешь, в книгах! Кто это может описать все, что в природе происходит! — хорохорился Карла. — Что ты в книжках копаешься, ты смотри, что в лесу да на берегу моря делается, больше на свои глаза надейся! Я и без тебя знаю, что летом у них шерстка другая. — Карла немного отхлебнул из термоса кофе (была добавлена капелька ликера) и держался несколько заносчиво — впрочем, на это не стоило обращать внимание.

Мужчины участвовали в охоте на кабанов. Вернее, охота закончилась, они сделали привал, давая отдых ногам и подкрепляясь.

Охота на кабанов шла второй день. В ней участвовали все мужчины из деревни Ванна со своими двустволками. Тоомас Кивистик ради такого случая приехал из города и тоже стоял на номере, взяв ружье на изготовку.

Кабаны не оставляли в покое деревенских жителей. Охотникам они тоже наставляли нос. Кабаны появлялись каждый день то там, то тут, и никак не предугадаешь, где их подкараулить. В один день совершали набеги на колхозные бурты — разроют гребень, напустят холода в картофель, налопаются до отвала и скроются. В другой — шарили в тростниках у моря.

Хозяйничали в тех хуторах, где нет собак. То в огороде набедокурят, то во дворе. В Таммисту, например, подняли зябь вокруг колодца. Теперь, когда охотники на них ополчились, следы опустошения там и сям попадались, а сами дикие свиньи нет.

Двухдневная облава так ни к чему и не привела — стадо кабанов вырвалось из окружения и скрылось в тростниках, лишь проходы за собой оставив в густых зарослях. Охотники раза два выстрелили им вдогонку, да, как видно, промазали.