Шрифт:
Автор: Фрида Макфадден.
Серия: «Горничная».
Книга 3: Горничная наблюдает.
Аннотация
Раньше я убиралась в чужих домах, а теперь не могу поверить, что этот дом принадлежит нам. Очаровательная кухня, тихий тупик, огромный двор, где могут играть дети. Мы с мужем годами копили деньги, чтобы дать
Хотя новая соседка, миссис Лоуэлл, вызывает у меня опасения, её приглашение на ужин – это наш шанс завести друзей. Дверь открывает её горничная в белом фартуке, с туго собранным пучком волос. Я слишком хорошо понимаю, каково быть на её месте. Но её ледяной взгляд пробирает до дрожи…
Горничная Лоуэллов – не единственная странность на нашей улице. Мне кажется, я вижу, как за нами следит какая-то тёмная фигура. Мой муж поздно вечером выходит из дома. А когда я встречаю женщину, которая живёт через дорогу, её слова пробирают меня до костей: «Будь осторожна с соседями».
Не совершила ли я ужасную ошибку, переехав с семьёй сюда?
Я думала, что оставила свои самые тёмные тайны в прошлом. Но может ли эта тихая пригородная улица оказаться самым опасным местом на свете?
Переведено каналом: https://t.me/thesilentbookclub
Пролог
Кровь повсюду.
Мне никогда не приходилось видеть столько крови. Она пропитывает ковёр кремового цвета, впитывается в половицы, заливает ножки дубового журнального столика. Крупные капли забрызгали сиденье светлого кожаного дивана, а густые ручейки стекают по алебастровой стене.
Ужас кажется бесконечным. Если я хорошенько присмотрюсь, найду ли следы крови на машине в гараже? На газоне? В супермаркете на другом конце города? Хуже всего то, что вся эта кровь – у меня на руках.
Какой бардак! Несмотря на то, что времени нет, мне нестерпимо хочется всё прибрать. Меня учили: пятно, особенно на ковре, нужно вытирать сразу, пока оно не въелось. Стоит ему засохнуть – и оно станет необратимым, его уже не оттереть. К сожалению, сколько ни оттирай, это не поможет мёртвому телу, лежащему посреди лужи крови.
Я оцениваю ситуацию. Всё плохо. Мои отпечатки пальцев в доме – ожидаемо, но вот багровый налёт, запёкшийся под ногтями и въевшийся в ладони, объяснить будет куда сложнее. Темнеющее пятно на рубашке – тоже не то, на что можно просто закрыть глаза. У меня серьёзные проблемы. Если меня кто–нибудь застанет здесь и сейчас.
Я смотрю на руки, взвешивая все «за» и «против»: смыть кровь или бежать прямо сейчас. Если я начну мыть руки, потеряю драгоценные секунды, в которые меня могут обнаружить. Если убегу немедленно – кровь будет на ладонях, угрожая оставлять следы на всём, к чему прикоснусь.
И тут раздаётся звонок в дверь.
Звон колокольчиков разносится по дому, и я замираю, боясь даже дышать.
– Эй? – раздаётся знакомый голос.
Пожалуйста, уходи. Пожалуйста.
В доме тишина. Человек у двери подумает, что никого нет, и решит вернуться позже. Если же нет – мне конец.
Снова звонок.
Уходи.
Пожалуйста, уходи.Я не из тех, кто молится, но сейчас мне хочется встать на колени. Если бы мои колени не были забрызганы кровью.
Наверное, пришедший уже догадался, что дома никого нет. Никто не звонит в дверь больше двух раз. Но как только я начинаю верить, что спасение пришло ко мне, дверная ручка начинает дергаться. А потом медленно поворачивается.
О нет. Дверь не заперта. Через пять секунд человек, который стоит снаружи, будет внутри. Войдёт в гостиную. И тогда увидит…
Все это.
Решение мной принято мгновенно. Бежать.
Нет времени мыть руки. Нет времени думать о кровавых следах, которые я оставлю. Нужно выбираться отсюда.
Я только надеюсь, что никто никогда не узнает, что я совершила.
Часть 1. Глава 1.
Милли
Три месяца назад
Мне нравится этот дом.
Мне нравится всё в нём. Мне нравится огромный газон перед домом – и ещё больший за домом (пусть оба уже почти пожелтели). Мне нравится, что гостиная такая просторная, что в ней помещается не только диванчик с телевизором, а целый набор мебели. Мне нравятся панорамные окна с видом на район, который, как я недавно прочитала в журнале, считается одним из лучших для воспитания детей.
Но больше всего мне нравится то, что этот дом – мой. Дом номер 14 на Локаст–стрит – полностью мой. Ну, ладно, через тридцать лет ипотечных платежей он станет полностью моим. Я не могу перестать думать о том, как мне повезло, – провожу пальцами по стене нашей новой гостиной, наклоняюсь ближе и любуюсь свежими обоями с цветочным узором.
– Мама снова целует дом! – раздаётся визгливый голос за спиной.
Я отпрянула от стены, как будто мой девятилетний сын только что застал меня с любовником. Но мне всё же не стыдно за свою любовь к этому дому. Наоборот – мне хочется кричать об этом с крыши. (И крыша у нас потрясающая. Я обожаю этот дом.)
– Разве тебе не пора распаковывать вещи? – спрашиваю я.
Все коробки и мебель Нико уже сложены в его комнате. Самое время начать разбирать их, но вместо этого он бесконечно швыряет бейсбольный мяч в стену – в стену с цветочными обоями моего прекрасного дома – и ловит его обратно. Мы живём здесь меньше пяти минут, а он уже, кажется, твёрдо решил разрушить всё, что я так люблю. Я вижу это по его тёмно–карим глазам.
Не то чтобы я не любила своего сына больше всего на свете. Если бы мне пришлось выбирать между жизнью Нико и этим домом – конечно, я бы выбрала Нико. Без вопросов. Но если он хоть как–то навредит этому дому, он будет под домашним арестом, пока не вырастет до тех пор, когда ему уже будет пора бриться.
– Распакую завтра, – говорит Нико. Похоже, его жизненная философия – всё оставлять на завтра.
– Или сейчас? – предлагаю я.
Он подбрасывает мяч в воздух, и тот едва не задевает потолок. Если бы здесь было хоть что–то ценное, у меня бы уже случился сердечный приступ.
– Позже, – настаивает он.
А это, в его понимании, значит – никогда.
Я поднимаю взгляд на лестничный пролёт. Да, у нас теперь есть лестница! Настоящая лестница. Пусть она скрипит при каждом шаге и перила, возможно, вот–вот отвалятся, – но это настоящая лестница, ведущая на другой этаж.