Чтение онлайн

— Ты уже другой, — она положила голову мне на плечо. — Ты простил отца. Ты не стал мстить. Ты вернулся домой.

— Я вернулся домой, — повторил я. — И больше никуда не уйду.

Марко протянул ко мне ручки. Я взял его, подбросил в воздух. Он засмеялся.

— Па-па!

— Да, сынок. Папа дома.

София смотрела на нас, и в её глазах стояли слёзы. Но это были слёзы счастья. Мы прошли через ад. И выжили. И теперь у нас была целая жизнь впереди.

София.

Прошёл

месяц. Месяц без выстрелов, без сирен, без ночных звонков. Месяц, за который мы начали забывать, что такое война. Забывать осторожно, с оглядкой, как человек, который долго болел и теперь не верит, что здоров. Но всё же — забывать.

Ярослав взял управление империей в свои руки. Вадим уехал в горное шале, как и обещал. На прощание он подарил Марко серебряную погремушку — старинную, фамильную, которую когда-то держал в руках сам Ярослав. Я видела, как муж смотрел на эту погремушку. В его глазах была грусть и что-то ещё — возможно, прощение. Мы проводили Вадима вместе. Он уезжал на старой машине, без охраны, без пафоса. Просто старик, который устал от войны и хочет увидеть закаты. Ярослав стоял на крыльце и смотрел вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Потом повернулся ко мне и сказал: «Он странный человек. Но он мой отец. И я его простил». Я взяла его за руку, и мы вернулись в дом. В наш дом.

Смерть Адриано и Марко Греко стала новостью номер один. Их нашли в собственном особняке под Римом через три дня после того, как мы освободили заложников — да, мы отпустили их, потому что Ярослав решил, что война окончена и месть — это не выход. Но кто-то думал иначе. Утром газеты пестрели заголовками: «Клан Греко уничтожен», «Римская мафия обезглавлена». Ярослав прочитал новости с каменным лицом.

— Это не мы, — сказал он.

— Я знаю.

— Это конкуренты Греко. Или старые враги. Они воспользовались тем, что клан ослаб, и добили.

— Ты жалеешь?

— Нет. Но это напоминание. Мы должны быть сильными, чтобы никто не сделал то же самое с нами.

И он стал сильным. Порт работал на полную мощность. Контракты с новыми партнёрами были подписаны. Старые связи Руссо и Северовых сплелись в единую сеть, которая покрывала всю страну и уходила далеко за её пределы. Ярослав пропадал в офисе с утра до вечера, но каждый вечер возвращался домой. К нам. Ко мне и Марко. И это было главным.

Однажды вечером он пришёл особенно торжественный. В руках — букет алых роз и бархатная коробочка. Я сидела в гостиной, Марко играл на ковре с новой машинкой. Увидев розы, я улыбнулась:

— Что за праздник?

— Годовщина, — он сел рядом. — Ровно год назад ты вылила вино на Карину Волконскую.

Я рассмеялась.

— Ты считаешь это годовщиной?

— Конечно. Это был день, когда я понял, что ты — самая опасная женщина в городе. И самая любимая.

— Ты сумасшедший.

— Да. И это твоя вина.

Он открыл коробочку. Внутри лежал браслет — белое золото, усыпанное мелкими бриллиантами и рубинами. Камни горели в свете лампы, как капли крови на снегу.

— Это слишком дорого, — прошептала я.

— Ничего не слишком дорого для моей жены. Примерь.

Он застегнул браслет на моём запястье. Тот сел идеально, будто был сделан специально для меня. Я смотрела на сверкающие камни и чувствовала, как к горлу подступает ком. Не из-за браслета. Из-за него. Из-за того, как он смотрел на меня. С любовью. С гордостью. С нежностью, которую он так долго прятал за бронёй.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я знаю.

— Скажи это.

— Я люблю тебя, София Северова. Принцесса. Мать моего сына. Самая прекрасная женщина в мире.

Я поцеловала его. Марко, увидев это, подполз к нам и потребовал внимания. Ярослав подхватил его на руки, и мы сидели втроём, обнявшись, на диване. Обычный вечер. Обычная семья. Но для

нас, прошедших через ад, это было чудом.

Позже, когда Марко уснул, мы остались вдвоём. Ярослав сидел в кресле у окна с бокалом виски, я — у него на коленях. Мы смотрели на огни порта. Говорили о будущем. О том, что пора расширять дом — Марко растёт, и скоро ему понадобится больше места. О том, что я хочу ещё детей. О том, что он хочет открыть благотворительный фонд имени своего отца — странная идея для мафиозного Дона, но я поддержала её.

— Ты изменился, — сказала я, проводя пальцами по его щеке.

— Ты тоже.

— Я? Я всё та же принцесса.

— Нет. Ты — королева. Моя королева. И ты управляешь этой империей не меньше, чем я.

— Я просто люблю тебя. Этого достаточно.

— Этого более чем достаточно.

Он поцеловал меня, и поцелуй перерос в нечто большее. Мы перебрались на ковёр перед камином — медленно, не спеша, наслаждаясь каждым мгновением. Его пальцы расстёгивали мою блузку, мои — его рубашку. Одежда летела на пол, языки пламени отбрасывали тёплые отсветы на нашу обнажённую кожу. Он вошёл в меня, глядя в глаза, и мы двигались вместе, как одно целое. Это был не просто секс. Это был ритуал. Празднование жизни. Победы. Любви.

— Ты моя, — прошептал он.

— Навсегда.

— Навсегда — это слишком коротко.

— Тогда — навечность.

Он засмеялся и поцеловал меня. Оргазм накрыл нас одновременно — мягкий, глубокий, как волна.

Мы лежали на ковре, обессиленные, счастливые. Огонь в камине догорал. За окном светились огни порта. Где-то там, внизу, кипела ночная жизнь: краны, контейнеры, корабли. Империя, которую мы построили вместе.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — спросила я.

— О чём?

— О тихом доме у моря. Не здесь. Где-нибудь далеко. Где нет портов, нет офисов, нет врагов. Только мы. Только дети. Только закаты.

— Это возможно.

— Правда?

— Я построю тебе этот дом. Где захочешь. Хоть на краю света.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен. Когда дело касается тебя.

Я прижалась к нему. За окном начинался рассвет. Новый день. Новая жизнь. Без войны. Без страха. Только мы. Только любовь И этого было достаточно.

Ярослав.

Год спустя. Целый год без войны. Без выстрелов, без смертей, без ночных звонков и срочных выездов. Год, за который я научился спать по ночам, не проверяя пистолет под подушкой, и просыпаться от запаха кофе, а не от рёва сирен. София говорит, что я изменился, и она права. Я всё ещё просыпаюсь раньше неё — привычка, которую не вытравить, — но теперь я не вскакиваю с постели как по тревоге. Я лежу и смотрю, как она спит. Как её ресницы чуть подрагивают. Как утренний свет скользит по её лицу. Как она улыбается во сне — наверное, ей снится что-то хорошее. Может быть, наш будущий дом у моря. А может, тот день, когда я впервые назвал её принцессой.

Марко уже два года. Он ходит, говорит, разбрасывает игрушки по всей гостиной, пытается добраться до моего телефона и требует, чтобы я катал его на плечах каждые полчаса. Вчера он сказал: «Папа, ты сильный, как медведь». Я чуть не прослезился. София смеялась, а я стоял и думал, что это лучший комплимент в моей жизни. Не «Ярый», не «зверь», не «самый опасный человек в порту». А «сильный, как медведь». И сказал это мой сын.

Сегодня у нас праздник. Не официальный — просто семейный ужин. Лучано приедет, мама Софии, возможно, даже Вадим выберется из своего горного шале. Он звонил на прошлой неделе — голос был бодрым, говорил, что рыба в озере отказывается клевать, а воздух «слишком чистый для старых лёгких». Я пригласил его на ужин, и, к моему удивлению, он согласился.