Гонзу Читатель
Шрифт:
Нет, я бы мог все это забубенить в стационарную тачку, но мне же и посмотреть охота, что как там получится, значит, надо быть мобильным. Я даже хотел отправить своему клиенту червя в приложении, чтоб через телефон слышать все его разговоры оффлайн, но потом решил, ну его на фиг, что я там услышу, только уши засорять.
По моим прикидкам, должно быть два, максимум три звонка, и столько же свиданий с передачей краденых камер. Не будет он поставщиков в одну отару сгонять, знакомить между собой. На последнюю стрелку я собирался пригласить кордебалет из полиции и посмотреть через щелочку на этот хоровод. Ну должен же я увидеть срежиссированное мною действо.
Было утро Первого дня. Это я так назвал. Раз судно будет двое суток стоять
Вторая порция кофе. Десять утра. На улице солнышко, над океаном небо голубеет, Луиш внизу уже свой шалман открыл, туристы после своих гостиничных завтраков подтянулись на первую чашечку эспрессо. У меня окно открыто, слышно, как они переговариваются. А я что, привязанный? Сижу тут, жду у моря погоды. Какого черта?
Позвонил в порт Алонсу. Сегодня с утра его смена, а мы с ним после двух посиделок в баре друзья навек. Здесь на острове корешатся быстро, благо для этого ничего, кроме потрындеть, не нужно. Спросил, пришла ли уже «Роза ду мар».
– Да, – говорит, – здесь, прямо сейчас швартуется. А что?
Я тему сбил:
– А ты до скольки на работе? Может, посидим, как вчера?
Но он сказал, что ему надо с дочкой в клинику. Рассказал мне еще про нее немного и уже про мой вопрос забыл, вроде как я и позвонил только, чтобы выпить предложить. Неплохо.
Время есть. Я спустился вниз. Там уже мои приятели-голуби собрались кучками, воркуют. В одном углу костяшки домино стучат, в другом футболистам из «Униана» кости перемывают (знатоки – ей-богу, каждого можно тренером ставить, победа гарантирована). Ну, я тоже подошел, руками помахал, свое мнение, как играть надо, выдал, потом к стойке протиснулся. Именно протиснулся. Человек шесть в экран пялятся, от страсти подвывая, «Униан Лейрия» кому-то сливает матч.
– Луиш, – говорю, – мне бы твоих волшебных тостов с ветчиной и сыром. Сделай мне штук шесть, я наверх к себе возьму. Лады?
Пока ждал, подошел к доминошникам.
– Как дела? Все хорошо?
– Все хорошо!
Сидят мужики, еще крепкие, им бы, ну не знаю, огороды, что ли, копать или столярку какую сколачивать – делать что-нибудь. Руки-то у них умелые, они что только в этих руках не вертели за долгую жизнь. Но теперь нет, шалишь, только костяшки белые пластиковые в стол вколачивают. И не скучно им. Завидую.
Есть, правда, у нас в компании один настоящий инвалид, Мигуэл. Он раньше рыбаком был, по миру помотался, в Панаме рыбу ловил, в Калифорнии. Что-то там у них на сейнере произошло, рухнуло что-то, Мигуэлу позвоночник подшибло. Домой вернулся, к жене и детям. Теперь не ходит, ездит на такой самодельной трехколесной хреновине с мотоциклетным мотором, сам собрал. Я ж говорю, они могут, старики наши. Могут, но не хотят.
Меня окликнули. Тосты были готовы, и, забрав аппетитно пахнущую тарелку, я вернулся к себе на диван к ноуту.
Полдень. Есть! Клиент проявился! Дзинь-дзинь – вахтенный Габриэл звонит кому-то в Сантану. Так, включаем громкую связь: «Прием. Прием. Неуловимый мститель вызывает поганца Габриэла». Шутка! Ладно, долго рассказывать тут нечего. Этот скупщик ворованных камер позвонил, как я и думал, троим, одному за другим, и назначил три встречи. Две сегодня: в восемь вечера в шашлычной «Нунеш» у заправки в Сантане и в восемь тридцать где-то в Файяле, конкретно не было сказано, «на том же месте» и все, значит, не в первый раз. Ну, ничего, я найду. Все рядышком. Последнее свидание было назначено в день Второй с самого,
можно сказать, ранья, в восемь часов. Угадайте, где? В нашем солнечном городке. Правда, на окраине, у бара «Капитал». Там в этот час весьма тихо и пусто, с одной стороны – строительный магазин, он еще будет закрыт, с другой – эстакада скоростной магистрали, за которой пустырь. Сюда я должен буду ангажировать ансамбль песни и пляски отделения криминальной полиции. А где же пристроиться честному зрителю? Я поелозил по карте. Вот она, моя ложа – за пустырем огороженная площадка со штабелями каких-то стройтоваров и парой двадцатифутовых контейнеров. Вот на контейнере я и устроюсь.Но завтра – для завтра. А нынче уже в семь вечера я сидел – или, правильнее сказать, сидела – в шашлычной в Сантане. Вспомнив комедию с переодеваниями, я вновь задействовал образ немецкой туристки. Сегодня ее розовую непродувашку украшал значок в виде желтого одноглазого миньона из популярного мультика. Его глаз был видеокамерой, батарейки хватает на час непрерывной съемки, но мне столько и не понадобится. Место не самое проходное, кабак стоит у малопроезжей дороги, жилых домов рядом нет, только мебельный магазинчик, но он, по-моему, закрылся навсегда.
Где-то без четверти восемь перед входом остановилась древняя «Ауди 80» омерзительно зеленого цвета, длинноносая такая, восьмидесятых годов прошлого века, а можно еще круче – конца прошлого тысячелетия. Хлопнув дверцей доисторического рыдвана, в зал шагнул парень лет двадцати пяти с кольцом в мочке левого уха. Не тот ли, что попятил Агнессину розовую «Сони»? Был это явный бразилейру, их все больше приезжает на остров.
Чего едут из своей Бразилии? Делать здесь у нас нечего, работы нет, социал маленький. Большая половина этих парней открывают барбершопы, стригут и бреют, с клиентами у них порядок, зачастую очередь сидит, и все, включая мастеров, болтают о том о сем и попивают кофеек. За последний год появилась целая формация молодых людей. Фигуру они себе уже сделали, накачали-набегали, а теперь лелеют и холят растительность на своих физиях, к парикмахеру ходят по два-три раза в неделю. Ей-богу, думают только о своей бороде.
Но, видимо, этот уроженец Бразилии стричь-брить не умеет, пришлось ему заняться другим промыслом. Он бегло оглядел столики, не нашел, кого искал, и, встав у стойки, заказал вечную чашечку эспрессо. Пенсионерка – ну, то есть я – подошла к стойке расплатиться, потом вышла на улицу покурить. Курила она не спеша, со вкусом и долго. И дождалась.
Около темной витрины закрытого мебельного магазина остановился пикап «Кангу» с глухим, без стекол, кузовом. Водитель, не выходя, что-то сказал в свой телефон, и тут же из шашлычной вышел давешний бразилейру, вытащил из своей тачки черную спортивную сумку, вполне увесистую на вид, и пошел к пикапу. Тетка в розовой непродувашке бросилась за ним, и когда из пикапа вышел водитель, она, обойдя бразильца на вираже, подошла и спросила по-английски:
– Не будет ли любезен многоуважаемый сеньор подсказать даме, где тут стоянка такси?
И меу кериду Габриэл – а кто это еще мог быть? – высокий тридцатилетний мужик, смуглый до молочно-шоколадной масти, кучерявый, с явной примесью африканской крови, объяснил даме, что стоянок тут нет, а такси ей может вызвать бармен, к нему и обращаться. Пенсионерка удалилась обратно в шашлычную. А эти полезли в пикапчик сдавать-принимать чердованный товар.
Машины разъехались. Пенсионерка взяла еще один, уже третий здесь, кофе и вытащила из рюкзачка свой ноут. Посмотрим, куда ты, прелестное дитя, теперь навостришь лыжи. Красная точка Габриэлова телефона двигалась в сторону Файяла, а навстречу ему двигалась синяя точка, обозначавшая телефон его контрагента. Они сошлись в придорожном кафе «Груташ» на окраине Файяла. Да, местечко самое подходящее для тайных свиданий. Эта забегаловка стоит на перекрестке трех дорог, и кроме этих дорог, там ничего нет, ни жилья, ни магазинов. Успею? Нет? Попробуем.