Чтение онлайн

Новый пациент придет на повторный осмотр в пятницу. Док сказал ему, что опасается инфекции. А теперь он начинал думать, что инфекция, пожалуй, не самая большая опасность. Стоит предупредить пациента насчет Эрика Гусмана.

После смерти Стандарда он долго не брал никаких заказов. Не то чтобы к нему не обращались — слухи о нем ходили повсюду. Он часто смотрел вместе с Беницио телевизор, готовил грандиозные обеды или ужины для Ирины и вместе с ней. «Выучился для самозащиты», — объяснил он Ирине, когда однажды она поинтересовалась, как он овладел искусством приготовления пищи. Потом,

натирая свежий пармезан и выкладывая итальянские сосиски на кухонный стол, чтобы они согрелись, рассказал ей о своей матери. Они чокнулись и выпили. Хорошее и недорогое белое, «Совиньон».

Раз или два в неделю он посещал киностудию, выполнял то, что от него хотели, и возвращался домой, чтобы успеть к приходу Беницио из садика. Суммы на чеках, что слал ему Джимми, росли с каждым месяцем. Он мог жить так вечно. Но все золотое зыбко, [3] как сказано в стихотворении, прочитанном в старших классах.

Хотя в Лос-Анджелесе нелегко отделить одно время года от другого без помощи календаря, осень все же наступила. Ночи стали прохладными и ветреными. Каждый вечер свет распластывался по горизонту в героической попытке задержаться подольше — и исчезал.

Вернувшись домой с новой работы — она устроилась на службу в местную «неотложку», — Ирина, как обычно, наполнила бокалы.

— Выпьем за…

Он помнил, как выпал из ее руки бокал и разлетелся на осколки, ударившись об пол.

Он помнил фонтанчик крови у нее на лбу, помнил, как кровь змейкой поползла по ее щеке, пока она пыталась выплюнуть то, что было у нее во рту, перед тем как упасть замертво.

Он помнил, как поймал ее, когда она падала… Потом довольно значительный промежуток времени выпал из его памяти.

«Гангстеры, — впоследствии объяснят ему полицейские. — Полагаем, какие-то местные разборки».

Поскольку у Водителя не было законных прав на то, чтобы Беницио остался с ним, мальчика отправили в Мехико к бабушке с дедушкой. Почти год Водитель писал малышу каждую неделю, а Беницио присылал в ответ свои рисунки. Все они немедленно крепились на холодильник в каждой квартире, где жил Водитель, — если, конечно, там был холодильник. Некоторое время он провел в постоянных переездах, каждые месяц-два меняя жилье: из старого Голливуда в Эко-парк, оттуда в Силверлейк — вдруг удастся спастись? Время шло по своему обыкновению. И однажды его вдруг осенило, что он давно не получает вестей от мальчика. Он попытался позвонить, но номер не обслуживался.

Ненавидя одиночество, необходимость возвращаться в пустые квартиры и терпеть свободные дневные часы, Водитель старался себя чем-нибудь занять. Брался за все, что предлагали, порой сам искал дополнительную работу. Даже однажды получил в каком-то фильме эпизодическую роль со словами за полчаса до съемок, когда оказалось, что актер заболел.

Режиссер все ему объяснил.

— Ты подъезжаешь на машине. Там стоит тот парень. Ты качаешь головой, как будто тебе жаль этого несчастного сукина сына, а потом выходишь из машины и облокачиваешься на дверь. Говоришь ему: «Решай сам». Понял?

Водитель кивнул.

— От твоих слов просто веяло угрозой! — восхищался режиссер, когда начался обеденный перерыв. — Всего лишь два слова — каких-то гребаных два слова!.. Великолепно. Тебе стоит серьезно подумать о том, чтобы

сниматься еще!

Он и думал, только в другом смысле.

В свое время Стандард довольно часто наведывался в заведение под названием «Буффало-пожиратель» неподалеку от Бродвея в деловой части Лос-Анджелеса. Еду там не подавали со времен Никсона, но название почему-то сохранилось, как уцелело и последнее меню, написанное мелом на доске над стойкой. Так что Водитель начал захаживать в то местечко после обеда — завязывать беседы, ставить выпивку, упоминать о своей былой дружбе со Стандардом, спрашивать, не ищет ли кто профессионального водителя. Через две недели он стал уже завсегдатаем, всех знал по именам и был обеспечен работой невпроворот.

Тем временем он начал пропускать съемки — и чем больше пропускал, тем тоньше становился ручеек стекающихся к нему предложений.

— Что мне им говорить? — вопрошал Джимми первые несколько раз.

Через несколько недель агент сменил пластинку. «Им нужен лучший. Они все мне это твердят». Звонил даже именитый итальянец со всеми его бородавками и складками на лбу, сказал Джимми, причем лично, не через какого-то там секретаря или помощника. Лично, черт побери!

«Слушай, — звучал голос Джимми в автоответчике, к тому времени Водитель перестал снимать трубку. — Даже если ты жив, мне, черт побери, уже все равно, если ты понимаешь, о чем я».

В его последнем послании говорилось:

«Мы славно поработали, парень, но я потерял твой номер».

Из телефонной кабинки Водитель набрал номер, указанный на найденных у Главаря купонах. На другом конце провода телефон все звонил и звонил — в конце концов, время было раннее. Тот, кто в итоге все же взял трубку, английским владел ужасно и вконец исковеркал сие варварское наречие. Человек сказал, что «У Нино» еще закрыто и чтобы, пожалуйста, перезвонили после одиннадцати.

— Я бы и перезвонил, — отозвался Водитель, — но, быть может, твоему боссу не понравится, что ты заставил его ждать.

Похоже, слишком трудно для понимания.

— А еще, быть может, ты все же передашь трубку тому, кто мало-мальски говорит по-английски.

Мимо по улице проковылял, толкая перед собой чем-то битком набитую магазинную тележку, какой-то бездомный. Водителю опять вспомнился Сэмми с его телегой, запряженной мулом и груженной никому не нужным хламом.

В трубке послышался другой голос:

— Могу я вам помочь, сэр?

— Я надеюсь. Кажется, у меня случайно оказалось то, что мне не принадлежит.

— И что бы это могло быть?

— Четверть миллиона долларов.

— Пожалуйста, не кладите трубку, сэр.

Почти сразу же послышался тяжелый грудной голос:

— Нино слушает. Ты кто такой? Дино говорит, у тебя есть кое-что из того, что принадлежит мне?

Нино и Дино?

— У меня есть основания так считать.

— Да, у многих людей есть мое добро. У меня много добра. Как, ты сказал, тебя зовут?

— Я предпочитаю сохранить свое имя при себе. Оно у меня уже давно.

— Ну и черт с тобой. — Нино отвернулся от трубки: — Ты что, не видишь, я разговариваю по гребаному телефону?! — Потом снова в трубку: — Так каковы условия?

— Недавно у меня было дельце с твоим парнем, который ездил на «краун-виктории».

— Популярная модель.

— Что правда, то правда. Я только хотел сообщить тебе, что он вышел из бизнеса. Как Силач и Бланш. И еще два джентльмена, которые посетили мотель номер шесть к северу от Феникса — по ошибке, чужой номер.