Чтение онлайн

Действие этого биологического оружия, как себе его представляли по слухам англичане, было ужасно. В течение сотых долей секунды после распыления препарата в воздухе все, к кому в организм попала хоть одна сотая миллиграмма этого вещества, подвергался мгновенной и беспощадной мутации — в течение нескольких минут у человека размягчались все кости и он превращался просто в большую слизистую лужу из мяса и крови. Скелет как бы переставал существовать. Да, формула что надо.

Кевин понимал, что если ему удастся выполнить это задание — он войдет в историю человечества, в анналы героев всех разведок мира. Это будет самое блестящее достижение службы М-6 за все время ее существования.

И как ни странно — выйти на контакт с этим русским академиком оказалось совсем не сложно — его запросто можно было встретить в холле на каком-нибудь из официальных приемов, устраиваемых правительством.

Кевин поражался идиотизму русских. С одной стороны — они создавали потрясающие, переворачивающие мир вещи, с другой стороны — были безалаберны. Беспечны, как стая напуганных баранов. Ну виданное ли дело — держать

такого ученного в режиме свободного доступа! Да американцы давно засадили бы этого академика в какой-нибудь подземный город с десятью степенями защиты — и к нему не то что приблизиться, даже увидеть его издалека было бы невозможно. А тут — пожалуйста, господин академик дает пресс-конференции. Посещает приемы. Тут только ленивый не украдет у него то, что он там изобрел. Да, вот что такое демократия в руках варваров! Кевин усмехнулся пор себя. В принципе он понимал — что недооценивать русских опасно, с другой стороны, он хорошо знал Россию — и это ему помогало безошибочно вычислять слабые точки его соперников.

Кроме всего прочего, в этом деле с биооружием у Кевина был и свой интерес. Бог с ним, с человечеством, судьбы которого он спасал. Кто подумает о судьбе самого Кевина? Служба М-6? Да им плевать на него, ему платят оклад, кстати, вполне скромный по сегодняшним меркам. И если он украдет у русских ту формулу, возможно, ему выдадут некую премию и ценный подарок. Это, конечно же, было издевательством за формулу, цена которой, возможно, составляет многие сотни миллионов долларов.

А ведь у Кевина хватало своих материальных и бытовых проблем. Всего пять лет, как он развелся с женой, но после этого развода никак не мог поправить свое благосостояние. Эта проклятая баба со своим разводом высосала у него все его сбережения, не говоря уже о том, что оставила за собой его дом, вот уже несколько веков принадлежавший семье Кевина — небольшой такой двухэтажный особнячок в аристократическом пригороде Лондона. И теперь Кевин вынужден снимать квартиру, как какой-то пацан, и если он не предпримет некоторых шагов по обеспечению своей дальнейшей жизни — он так и будет прозябать в нищете.

Конечно, в Москве было немало способов заработать — и наркотики, безусловно, не последний из них. Кевин уже давно, пользуясь своим служебным положением, доставлял в столицу небольшие партии этого зелья, за что имел относительно неплохую прибавку к жалованью. Но на эти деньги дома не купишь, а учитывая его страсть к мальчикам, стоивших немалых денег, приходилось считаться с тем, что все заработанное уходило на удовлетворение плотских потребностей. Нет, надо было изобретать что-то другое.

И тут как раз подвернулась эта формула. Его партнеры по наркотикам — а это была известная группировка палестинских террористов — крайне заинтересовались новым оружием и выразили готовность приобрести формулу за вполне соизмеримую с ее значимостью цену. Гонорар удачливого разведчика мог, при хорошем стечении обстоятельств, составить пять миллионов долларов, причем наличными. Это было уже кое-что. За это можно было и побороться. Кроме того, и разведка не была бы в накладе — ведь формула существовала в виде записи на магнитном носителе — грубо говоря — на лазерном диске. Скопировать его при современной технике не составляло никакого труда — так что все были бы довольны — и богатые террористы, и бедная английская разведка и сам герой-шпион.

Пять миллионов долларов — конечно, неплохой куш. На эти деньги вполне можно было бы купить достойный особнячок где-нибудь в столице туманного Альбиона. Еще бы некоторую часть денег можно было бы положить на счет в банк, обеспечив себе постоянный доход, и, кроме того, на остаток средств можно было бы дать взятку некоему влиятельному лицу — и получить пост посла в какой-нибудь теплой, маленькой и спокойной стране, где много красивых мальчиков.

Вот кстати, о мальчиках, они были основной страстью разведчика Именно из-за этого он и развелся с женой — она застала его с мужчиной непосредственно в момент исполнения самого акта — а точнее она ворвалась в комнату с фотоаппаратом в руках и запечатлела на пленке момент, когда очень симпатичный негр с членом, размер которого Кевин забыть не мог и по сей день, стоя на четвереньках, облизывал своим шершавым языком длинные свисающие яйца Кевина. Да, жена оказалась сукой, хоть и была дочкой английского лорда. Мало того, что она его выследила — но только с помощью этих похабных фотографий она смогла отвоевать у него при разводе все его имущество. Конечно, появись эти фотографии в прессе — как она грозилась — и карьере шпиона-дипломата настал бы большой, как говорят эти русские, песец. А с другой стороны — Кевину было плевать на жену — она никогда его не возбуждала и может быть именно из-за нее он и предавался этой низменной страсти — гомосекусуализму.

Он до сих пор с отвращением вспоминал их первую брачную ночь, когда она, как последняя сука, заперлась в своей спальне и не пускала его туда до тех пор, пока он, измученный и неудовлетворенный, не заснул на пороге, а на утро устроила ему истерику — что он недостаточно любит ее, ибо, если бы он ее любил по-настоящему, то выломал бы дверь и добился бы ласк своей избранницы. После этого случая их сексуальные отношения так и не наладились. Интимная близость, по представлениям его индеферентной жены, постоянно должна была предваряться различными идиотскими условиями: мало того, что надо было выбрать определенное время в соответствии с лунным календарем. Кроме этого в положенный день и час следовало обязательно зажечь свечи по всем комнатам, чем-то там надушиться, дождаться, пока она, тоже вся надушенная и томная, выйдет из своей спальни в розовом пеньюаре — а потом долго стоять перед ней на коленях, и, целуя

ей руки, вымаливать разрешение прикоснуться своим набухшим органом к ее вечно сухим и холодным половым губам.

Сколько раз по молодости дипломат мечтал войти без стука в комнату жены, задрать ей ее благочестивые юбки и, сильно нагнув ее вперед, изнасиловать ее, ворвавшись своим могучим членом в ее недосягаемую промежность, без всяких там свечей и предисловий, а просто так вот, войти в нее. Выдолбить ее до самого основания. Не заботясь совершенно о том, что она будет чувствовать. А желательно даже, чтобы она просто-напросто чувствовала боль, визжала бы от страха и ненависти, брыкалась бы в его крепких руках. Но он так ни разу и не решился на этот подвиг. Зато, подчиняясь заведенной ею процедуре секса, стоя на коленях и вымаливая ее сомнительную милость, Кевин много раз уже терял терпение — член вставал и падал — а акт все не начинался — и в конце концов он перегорал и уже не мог ничего. С помощью этой фригидной суки, изобретшей для него такие адские нечеловеческие пытки, лишь оттого, что для нее самой акт совокупления был чем-то оскорбительным, грязным и ненужным, Кевин стал настоящим импотентом — и уже никакие силы в мире не могли возбудить эрекцию в его бессильном органе. Он, молодой преуспевающий человек, мечтающий о сильном и страстном сексе — лишился этого удовольствия навсегда. Что ему оставалось делать — как не обратиться к услугами определенного рода?

Во всяком случае, мужские забавы давали ему ту дозу необходимого кайфа, без которой он просто не мог нормально существовать. Самое главное — он ненавидел теперь всех женщин, в каждой из них ему мерещилась надменная паскудная тварь вроде его жены. Ну а мужчины — это совсем другое дело. С ними можно не только потрахаться, но даже и поговорить, отвести душу.

Поэтому по приезде в Москву, узнав, что тут теперь существует куча различных клубов для секс-меньшинств, Кевин первым делом обошел все эти места и остановил свой выбор на дискотеке «ПОПУГАЙ» с огромным аквариумом, в котором плавали голенькие мальчики. Это было поистине восхитительное зрелище. Очень часто Кевин уходил оттуда не один. Из всех возможных вариантов он почему-то предпочитал молодых солдатиков. Кевин уже знал, что они занимаются анальным сексом для заработка и не постоянно, а лишь урывками — поэтому у них было меньше шансов заразить его чем-либо неприличным. Кроме того, солдатики, застоявшись в своих казармах, обладали потрясающей потенцией — и могли за ночь показать такие чудеса, что Кевин, если ему удавалось найти подходящий экземпляр, потом неделю не мог прийти в себя от пережитых ощущений. Да, русские солдатики — это вещь!

Ну, и кроме всего прочего, в интересы английской разведки входила поставка русского оружия в зоны конфликтов в различных частях земного шара. Во-первых, это было выгодно с той стороны, что потом — обнаруживая русский Калашников у каких-нибудь мертвых террористов, — можно было обвинять русских в поддержке всех подонков мира, а кроме того, английская разведка неплохо наживалась на этом бизнесе — ведь русским продавцам перепадали обычно копейки от реальной стоимости их товара. И в связи с этим его контакты с солдатиками, о которых, безусловно, была информирована служба М-6 — представали совсем в ином свете. Получалось, что дипломат, жертвуя собственной задницей во славу отечества, тяжелым трудом добывает нужную информацию. Так что, убедив руководство, что солдаты — это прямая дорожка к их начальству, Кевин безбоязненно и с благословения руководства приводил к себе в дипломатическую квартиру кого хотел. Правда, соблюдая минимальную конспирацию, он просил обычно своих гостей переодеться в штатское и поэтому всегда имел с собой комплект одежды — брюки и свитер или рубашку — универсального мужского размера.

Так было и в последний раз. Когда он, можно сказать, выловил в аквариуме этого гиганта, этого фантастического русского атлета — ТИМОШУ — надо же какие у них дурацкие имена.

Кевин уже второй день с восторгом вспоминал снятого им в субботу солдатика, и каждый раз, при воспоминании о нем, теплая волна возбуждения разливалась по всему телу. Надо же — этот русский не взял у него денег. Этот парень, наверное, влюбился в него, в Кевина. Эта мысль была еще более сладостной, чем само воспоминание о половом акте. Кевин никак не понимал, чем он таким может вообще кому-то понравиться — он не видел себя глазами Тимофея. Не понимал, что того очаровала его чистоплотность, его дорогой запах, его ухоженность. Для Кевина эти вещи были мелочью — он сам давно привык к себе, такому лощеному и холеному. И поскольку он давно уже привык платить деньги за то, что называл любовью, то и считал — что без денег он, конечно же, не нужен никому. Поэтому жест этого простого солдатика, просто так отказавшегося от шестисот долларов, огромной для него суммы, в этом Кевин был уверен — этот жест означал только одно: он, Кевин, был интересен этому мальчишке сам по себе, как человек. Может быть солдатик испытал с ним какой-нибудь особенный кайф, может быть солдатик — ну как бы это сказать — может быть, он действительно влюбился в Кевина или по крайней мере в его задницу?

Дипломат не мог выбросить этого мальчишку из головы целый день. Даже сейчас, когда он ехал на прием в Колонный зал по поводу какого-то там очередного праздника русских, где должен был присутствовать нужный ему академик, изобретатель уникального биооружия, даже сейчас, перед такой ответственной встречей, Кевин не мог сосредоточиться. Впрочем, пора было включаться.

Вот водитель притормозил у входа в Колонный зал — пора было включаться. Кевин, немедленно надев на лицо маску светской любезности, вышел из машины Приветствуемый организаторами приема, кланяясь налево и направо, он прошел на обозначенные в приглашении места, озираясь по сторонам и пытаясь отыскать в толпе нужного ему человека — академика Конягина.