Чтение онлайн

Эта группа работает вместе всего пять недель, а у них есть уже свои дежурные семейные шуточки, они уже устраивают жаркие дебаты. На самом деле хорошая группа. Они друг друга вдохновляют. В этой зоофилии энергии куда больше, чем в опостылевших за прошлые годы вялых рассказиках про неудачные романы и детей с разведенными родителями-наркоманами. Свенсон должен быть благодарен студентам за опусы, в которых есть хоть что-то живое и жизненное. Так почему он упорно видит в их невинных сердцах и душах минные поля, через которые надо пробираться со всей саперской осторожностью?

Почему? Потому что это минные поля

и есть. Пусть коллеги сами попробуют. Те, кто считает, что это легко – ни тебе длиннющих текстов, ни лекций, ни экзаменов. Те, кто завидует его классу с панорамным обзором всего кампуса, – пусть-ка попробуют открыть эти окна, пока никто из студентов в обморок не грохнулся. Пусть позанимаются с группой, в которой каждый уверен, что его карьера зависит от того, как он научится болтать о зоофилии, не задевая ничьих чувств. Никто не говорит, что невозможно написать отличный рассказ о юноше, находящем утешение с куриной тушкой. Гений – скажем, Чехов – создал бы гениальное произведение. Только вряд ли на такое способен Дэнни. А в этой группе сделать вид, что Дэнни может превратить свою дохлую курицу в произведение искусства, – все равно что совершить оскорбление действием.

В классе наступила тишина. Что, кто-то задал вопрос? Свенсон ведь мог задуматься и потерять нить и вот сидит теперь, молчит, а студенты ждут, что будет дальше. Только начав преподавать, он хотел, чтобы весь класс в него был влюблен – на меньшее бы не согласился. Теперь он счастлив, когда удается провести урок без серьезного ущерба для психики.

– Так-с, – улыбается Свенсон. – О чем это мы? Я, кажется, отключился.

Студенты смеются – он прощен. Свенсон такой же, как они. Их преподаватели химии не отключаются или же не признаются в этом. Алкоголь и наркотики научили этих детишек тому, что такое провалы сознания. Присутствующие обмениваются понимающими полуулыбками, и Дэнни говорит:

– Может… может, обсудим мой рассказ?

– Да, конечно. Простите, – говорит Свенсон. – А каково ваше мнение? Что вам понравилось? Что тронуло за живое? – Долгая пауза. – Кто начнет?

Начнет? Желания нет ни у кого. Свенсон их не винит. Они похожи на мультяшных зверят, прислушивающихся к щебету птичек. Свенсон вырос в семье квакеров. Он умеет держать паузу. Наконец Мег Фергюсон говорит:

– Мне понравилось, что автор честно написал про то, что некоторым парням все равно – заниматься любовью с девушкой или трахать дохлую курицу.

– О! – восклицает Свенсон. – Начало интересное. Спасибо, Мег.

Предсказать заранее невозможно. Свенсон должен был бы догадаться, что Мег увидит в рассказе бесстыдное торжество фаллоса над беззащитной птичкой.

Мальчики никогда не отвечают Мег напрямую. Они дают высказаться какой-нибудь девушке посдержаннее, а уж потом вступают в бой. Застенчивая Нэнси Патрикис, влюбленная в Дэнни Либмана, говорит:

– Рассказ вовсе не об этом. Юноша любит девушку. А она его обидела. Вот он, так сказать, и вымещает это на курице.

– Вот оно! – оживляется Карлос. – Ты уж мне поверь, Мег, парни знают, в чем отличие секса с женщиной от секса с курицей.

– Да уж, подруга, постарайся в это поверить, – говорит Макиша. – Иначе всем нам туго придется.

– Прошу прощения, – вступает Свенсон. – Не могли бы мы отвлечься от обсуждения мужской сексуальной неразборчивости и

вернуться к рассказу Дэнни?

– По-моему, это отвратительно. – Кортни Элкотт поджала губы, тщательно накрашенные бледно-розовой помадой и обведенные коричневым контуром.

Кортни – бостонская аристократка. Барби из Бэк-Бея [1] , думает Свенсон. Ее макияж девочки из хорошей семьи, подчеркнуто модный стиль – таким ей видится протест против розовощеких юстоновских детей природы – безмерно раздражают Макишу и Клэрис.

– Отвратительно… – задумчиво повторяет Свенсон. – Может, что-нибудь… э-э… поконкретнее?

– То место, где описывается, что Дэнни сделал с курицей, – говорит Кортни.

Все замечают, что Кортни сказала «Дэнни», хотя героя зовут Райан.

– Райан, – поправляет Свенсон. – Персонаж…

– Да какая разница, – говорит Кортни.

– Разница есть, – возражает Свенсон. – Это имеет значение. Вряд ли Дэнни хотел, чтобы мы решили, будто он сам так поступил с курицей.

– Он наверняка думал об этом, – говорит Мег. – Иначе не писал бы.

– Подумать и сделать – разные вещи. – Свенсон ловит себя на том, что начинает вещать. – Авторы детективов – не убийцы. Не обязательно убийцы. Всякий раз, когда мы воспринимали персонажа как альтер эго автора, мы с вами попадали впросак.

Когда это мы попадали впросак? – думают они. И вспоминают: с рассказом Клэрис. Про маленькую девочку и уборщицу. Все смотрят на Клэрис, и та выходит из положения, возвращая класс к рассказу Дэнни.

– Мне рассказ… понравился, – говорит Клэрис. – Последняя часть очень уж неожиданная. Эта сцена на кухне, она непонятно откуда взялась.

Все согласно кивают – как всегда, когда говорит Клэрис. Их убеждают ее глубинная интуиция, авторитетность, здравомыслие. Свенсон вполне может отправляться домой – она и сама проведет занятие.

– В таком случае, – говорит Свенсон, – скажите, как сделать, чтобы последняя сцена не была такой шокирующей? Да, конечно, все, что случится, будет для читателя… сюрпризом. Но он должен быть правдоподобным, а не взявшимся непонятно откуда, как говорит Клэрис, – он по возможности цитирует своих студентов, это дает им позитивную установку: они чувствуют себя участниками совместного проекта. – Если, конечно, вы тоже считаете, что это взялось непонятно откуда.

– Точно не знаю, – говорит Нэнси. – Возможно, я бы как-нибудь изменила характер героя, чтобы читатель понимал: этот человек способен и на такое.

Вот это группа вполне может и поддержать. Что и требуется. Попробуйте увязать этого отщепенца, насильника птичек, с образом вполне нормального лонг-айлендского подростка, который в рассказе ведет свою подружку поесть пиццу. А она признается ему, что познакомилась со взрослым парнем, работающим в итальянской траттории на Манхэттене. Она говорит, что этот новый кавалер пригласил ее к себе в заведение и обещал угостить их фирменным блюдом – полентой с грибами («Ты же терпеть не можешь грибы», – говорит герой, и это лучшая фраза в рассказе) и мясом на углях.