Чтение онлайн

Кого она обманывала? Как ни старалась, она не могла припомнить, чтобы испытывала столь сильное влечение к какому-нибудь мужчине, не говоря уже о том, что этого мужчину она едва знала. С мучительным вздохом Мадди оттолкнулась от двери и повернула краны душа.

Стеля постель, Майкл услышал, как заработал душ. Он представил себе, как Мадди раздевается. У нее, вероятно, шелковое кружевное белье. Белое — на фоне ее бледной, гладкой, безукоризненной кожи. Но вот он отбросил шелк и кружева и представил себе ее великолепную фигуру, ее великолепные ноги, шагнувшие под душ. Представил себе струи воды, падающие на округлые груди, твердеющие соски… Видел сквозь пар ее влажную, блестящую

кожу. И его охватил жар.

Тут он услышал, что Тимми заворочался, тихонько кашлянув два раза, и эти звуки сразу оборвали фантазии Майкла. Он пришел в замешательство, обнаружив, что его лоб в поту. Сердце его громко стучало. Такой яркой фантазии он не помнил по крайней мере с десятилетнего возраста.

Душ перестал работать, и Майкл заставил себя не думать о том, как потрясающая обнаженная Мадди ступает на коврик и тянется за полотенцем…

Он сбросил рубашку и брюки. Что же случилось с ним? Она поразила его. Вот так. Он не ожидал, что Мадди полна огня и страсти, не говоря уже о нежности и свежести, исходящих от нее.

Он знал, в чем его трудности. Он, как и Мадди, все время отдавал работе, поэтому и не мог решить других, жизненно важных для него проблем.

Нет, конечно же, неразумно решать эти проблемы с Мадди Сарджент. Он уже чертовски хорошо знал, что, проведи он достаточно много времени с Мадди, ему ни за что не удастся выбросить ее из головы. А Майкл Харринггон не тот мужчина, который позволит женщине — любой женщине — мешать его планам…

Когда он положил брюки на стул возле секретера, его ключи от машины упали на пол. Поднимая их и кладя на стул, Майкл заметил на доске секретера провоцирующего вида открытку с изображением молодого, загорелого, мускулистого парня, стоявшего в соблазнительной позе. Майкл хотел было уже поднять ее, но покачал головой и стянул носки. Он отошел от секретера, но потом любопытство — кто же мог прислать Мадди такую открытку? — взяло верх над его благородством.

На обратной стороне открытки была короткая надпись, сделанная размашистым почерком: «Дорогая, скажи мне, разве этот мужчина не великолепен? Греция просто кишит ими…»

Тимми заплакал.

— Иду, иду, успокойся, парень, — прошептал Майкл, подходя к ребенку, гладя его по спинке и одновременно заканчивая чтение открытки.

«…в следующий раз ты должна оторваться от своей бесконечной работы и поехать со мной. Кто знает, может быть, ты найдешь здесь любовь на всю жизнь. Vive 1'amour [6] . Фелисити».

Майкл усмехнулся, глядя на Тимми. Матери, они все одинаковые. Хотят, чтобы их дети нашли для себя прекрасного…

Раздался легкий стук в дверь. Машинально Майкл отозвался:

— Да?

Мадди приняла это «да» за разрешение войти.

— Ox! — задохнулась она, стоя у открытой двери и проходясь взглядом по фигуре Майкла, одетого лишь в темно-синие, похожие на узенькие плавки трусы.

— Ox! — одновременно с ней воскликнул Майкл. Он был так смущен тем, что его застали за чтением чужой открытки, что не сразу понял, что Мадди смотрела вовсе не на открытку. — Ox! — повторил он, чувствуя себя вдвойне «разоблаченным, когда наконец догадался.

— Я… я слышала, что Тимми… проснулся. — Мадди старалась не смотреть на Майкла, но взгляд ее был прикован к нему. — Я лишь собиралась забрать его к себе в спальню.

Майкл спрятал открытку за спину.

— С ним все в порядке. Он засыпает.

— Я… я не предполагала…

заходить сюда и встречаться с вами… вот так. Майкл усмехнулся.

— Ничего, все нормально.

— Ну… тогда я оставлю Тимми.

— Хорошо.

— Я пошла.

— Спокойной ночи, Мадди. На полпути к двери она остановилась и, не оборачиваясь, сказала:

— Учитывая, как прошел у меня сегодня вечер, мне следовало под занавес ожидать фанфар. — Она взглянула через плечо на почти раздетого мужчину, который широко улыбался. Улыбка тронула и уголки ее рта. — Хорошо, Майкл, спокойной ночи.

Она стояла в клетчатом фланелевом халате, который совсем не украшал ее фигуру, но неожиданно в сознании Майкла вновь вспыхнула воображаемая им картина: Мадди под душем. На какое-то мгновение жар захлестнул его, угрожая вытеснить все разумные, рациональные мысли. Лишь трогательная ранимость ее улыбки удержала Майкла от того, чтобы не броситься за Мадди вдогонку и не заключить ее в свои объятия. Тогда они вдвоем действительно закончили бы вечер успешно. Вместо этого Майкл кивнул ей, прошептав:

— Спокойной ночи, Мадди. Крепкого сна. — И понял, что видения Мадди Сарджент сведут его с ума за остаток этой ночи.

Подобно петуху, Тимми проснулся на рассвете. Через минуту Мадди уловила его плач. Глядя перед собой невидящими глазами, она стала нащупывать ногой тапочки и, не найдя их, поспешила в холл, на ходу натягивая халат. Как бы крепко ни спал Майкл Харрингтон, пронзительный визг Тимми мог разбудить и мертвого.

Она постучала в дверь — ответом была тишина. А потом Майкл открыл дверь, держа раскрасневшегося от плача Тимми на руках.

Скользнув взглядом по его фигуре, от обнаженной груди вниз, и увидев, что он уже успел надеть брюки, Мадди испытала смешанное чувство облегчения и разочарования.

Тимми продолжал плакать.

— Это из-за сыпи? — сонно спросила она.

— Нет у него никакой сыпи. Ваша мазь настоящее чудо. Вероятно, он просто голодный.

— Я покормлю его. — Она неуверенно потянулась за Тимми.

Майкл не отдал малыша.

— Я ведь все равно встал. — Их взгляды на мгновение встретились. Мадди слегка покраснела. Она подумала, что, наверное, плохо выглядит: не причесана, без макияжа и, конечно, с красными от недостатка сна глазами. И она была поражена тем, как хорошо выглядел Майкл — эти его темные взъерошенные волосы, сонная чувственная улыбка на губах, глаза… Она никогда не видела таких, как у Майкла, глаз. Таких непостижимых и проникновенных. Зеркало его души, подумала она.

Майкл улыбнулся шире. Его ничуть не смущали ее спутавшиеся светлые, с медовым отливом волосы, отсутствие макияжа. Он подумал: какая прозрачная, почти бархатная кожа. Эту кожу хотелось гладить. Ему хотелось провести ладонью по ее теплой, вспыхнувшей румянцем щеке. Он знал, куда бы могло завести его это прикосновение, и предусмотрительно прижимал Тимми к себе обеими руками.

— Жаль, что вам так мало удалось поспать, — низким дрожащим голосом сказала Мадди. — Мне надо было забрать на ночь Тимми в мою комнату.

Они вместе шли через холл на кухню.

— Я всегда встаю рано, — сказал Майкл. — Люблю поработать часик-другой до того, как еду в офис. И… не знаю… но еще в детстве я чувствовал, что есть что-то волшебное в рассвете… в наступлении нового дня.

Мадди достала из холодильника молоко и налила немного в кастрюльку, чтобы подогреть. Затем она наполнила мисочку детским зерновым завтраком, который Линда оставила для Тимми. Мадди улыбнулась Майклу.

— Никогда бы не подумала, что вы такой романтик.