Чтение онлайн

— Хватит! — Силия вышла на свет.

Я оскалился, предчувствуя победу.

Силия была безупречна. Тёмный, идеально сидящий костюм, совершенная укладка, драгоценности, холодно сверкавшие на шее и запястьях. Ее маска, но под ней — холодное, беспринципное чудовище, движимое жадностью, завистью и ненавистью.

— Что хватит? — я снова приставил бластер к виску. Движение было уже медленным, театральным. — Я вышибу себе мозги прямо сейчас, Силия. Кодов доступа ты не получишь. Никогда! И что у тебя останется? Хватит ли заплатить этим ублюдкам? Ты не дура, ты заплатила лишь задаток. А остальное? И как ты будешь спасаться, когда клан Юли настигнет тебя? Тебя,

кхарку, да. Не допросят, не прижмут? Ты уверена? Уверена, что отец Алотара, сам Император, не сделает исключения для той, кто покусилась на носительницу его возможного внука?

С моей стороны эта была «стрельба» вслепую, но я видел, как дёрнулось идеальное лицо жены. Попал!

— Заткнись! — её шипение стало звериным. — Убейте его! Сейчас же!

Силия понимала, что теряет всё. Её жадность, её план, её контроль — всё рассыпалось, потому что я поднял ставки до небес и показал наемникам пропасть под ногами. Если я перекуплю этих ублюдков, Силию ждёт не просто развод. Её ждёт суд, позор, может, и казнь.

Мне пришлось отступить, спрятаться за выступ двери. Держать бластер у виска уже не было смысла — жена решила, что лучше мёртвый муж и потеря всего, чем побег и её падение. Адреналин, что держал меня на ногах, начал стремительно иссякать. В глазах поплыли тёмные пятна, мир сузился до звука её истеричного голоса.

— Я предложу куда больше, — пробормотал я, но голос уже был слабым. Кровь текла по руке, капала с кончиков пальцев. — Иммунитет. Новые личности. Планеты…

— Убейте его! Я приказываю! — в крике Силии было отчаяние загнанного зверя. — Оставите их в живых — и умрёте все! А я — кхарка! Меня не тронут! Я буду молчать! Ну же!

Последний шёпот, последнее ругательство… и тишина. Решение?

Я высунулся на миг, чтобы увидеть, кто из них дрогнул.

И в этот миг почувствовал укол. Не боль, а резкий, жгучий укус в здоровое предплечье.

Всё замедлилось.

Я видел, как из темноты вылетает маленький, почти невидимый дротик. Видел, как мой бластер выпадает из внезапно онемевших пальцев на пол с глухим стуком. Видел, как стены начинают плыть, сходясь в странной, воронкообразной перспективе. Тусклый свет ламп слился в одно размытое, жёлтое пятно.

На предплечье торчал шприц-дротик. Внутри — мутная жидкость. Парализатор? Яд?

— Су… ка… — хрип вырвался из горла. Ноги подкосились. Я рухнул на холодный, пыльный пол лицом вниз. Запах крови, пыли и собственного страха заполнил ноздри.

Где-то вдалеке топот. Приглушённые голоса. И… писк. Чей?!

Тьма накатывала мягкой, тяжёлой волной. Последняя мысль перед тем, как погрузиться в небытие, была не о себе. Не о деньгах. Не о мести.

Я не смог.

Не спас.

Но очень надеюсь… надеюсь, что ты спряталась, моя красноволосая воительница.

Живи. Ради него. Ради них…

И мир погас.

Юлия

Бегство превратилось в ползание. Каждый шаг отдавался в висках глухим ударом, каждый вдох обжигал лёгкие. Я бежала, спотыкаясь о собственные онемевшие ноги, и молилась — не богам, их здесь не было, — а просто в пустоту, в холодный металл стен: пусть с ним ничего не случится. Пусть он будет жить. Пусть жадность, холодный ум, цинизм спасут Энора там, где моя любовь оказалась беспомощной.

Но я знала… Знала, как только Энора схватят, мой приговор приведут в исполнение. Силии нужен был Энор живым — как трофей, как ключ, как

объект для медленной расправы. А мне, той самой «шлюхе», что посмела разрушить её идеальный мирок, был вынесен один приговор.

Смерть.

Я толкала двери, впиваясь плечом в грубый металл, царапая пальцами по ржавым засовам. Они не поддавались. Замки были просты, но годы, ржавчина и лютый холод сварили их намертво. Каждая неудачная попытка отнимала последние крохи тепла из мышц. Чем глубже я спускалась по наклонному коридору, тем плотнее становился воздух. Он был не просто холодным. Он был густым, как сироп, наполненным запахом старого железа, пыли и чего-то сладковато-гнилостного.

Холод перестал быть просто ощущением. Он стал острой, жгучей болью. Сначала обжигало щёки и нос. Потом боль перешла в фазу обманчивого тепла, и я поняла — это плохо. Пальцы на ногах я уже не чувствовала. Они стали чужими, деревянными грузиками на концах ног. Куртка, пахнущая чужим потом и кровью, не спасала. Её грубая ткань пропускала холод, как сито. Казалось, лёд прорастает уже не снаружи, а изнутри, кристаллизуясь в венах, сковывая лёгкие, покрывая инеем сердце.

Надежда — хрупкий цветок, который я так лелеяла, замерзала и рассыпалась в ледяную пыль.

Не найдут.

Не успеют.

Не спасут.

Шёпот в голове звучал моим собственным голосом, но такой усталый, такой сломленный, что я едва узнавала его.

Я замедлилась, почти волоча ноги. Чтобы двигаться, нужно было думать о тепле. О настоящем тепле… Я закрыла глаза на секунду и… ничего.

Я медленно брела вперед, уговаривая себя двигаться. Думала о Ильхоме, о моем синеглазом адмирале, что подарил мне надежду на новую жизнь.

Вспоминала Саратеша и его обращение — Ю. Он всегда звал меня Ю, и поначалу я дико злилась. А сейчас… кажется я больше не услышу его «Ю».

Вспоминала Арриса, что за время нашего «брака» стал мне настоящим другом. Хороший мужчина, очень внимательный и заботливый… и мне так жаль, что он болен… Даримская сыпь убивает его, мучает, и без моей подпитки его матери придется искать новую жену с высоким уровнем энергии. Возможно, что она… та новая… будет относиться к нему уважительно. А еще лучше, если будет… любовь.

Как будто любовь спасает, — язвил тот самый, противный, ледяной голосок в глубине сознания.

Нет, не спасает. Любовь — не щит от бластера, не броня от холода, не ключ от закрытой двери.

Любовь… это сила другого порядка. Бестелесная, неосязаемая, она не может остановить пулю. Но она может обнять твоё сердце в последнюю секунду и сказать: «Ты не один». Она может дать достоинство, позволить встретить конец не с визгом животного страха, а с тихим: «Я любила. Меня любили. Этого достаточно».

Когда любишь… умирать проще и в тысячу раз сложнее, потому что за спиной остаётся не пустота, а целый мир, который ты оставляешь.

И где твоя надежда, Юля? Греет ли тебя эта любовь сейчас?

Смерть шла за мной по пятам не метафорически. Я чувствовала её ледяное, беззвучное дыхание. В какой-то момент я просто… замедлилась. Остановилась. Прислушалась.

Тишина.

Абсолютная. Ни голосов преследователей, ни топота, даже собственное сердцебиение заглохло где-то далеко, под толщей льда. Не было страха, не было даже боли. Было пустое, безразличное принятие.