Голодные кости
Шрифт:
Он бы не смог тронуть Сору и пальцем. Но лучше так, чем она бросится прямиком в сети.
Вопрос остался без ответа. Так ничего и не сказав, Райден вышел, плотно задвинув за собой сёдзи.
Ушел.
В ее голове нарастала звенящая тишина. Обида и гнев раздирали грудь на части. Приподнявшись на локтях, Сора кое-как села, провела тыльной стороной ладони по взмокшему лбу и, не поднимаясь, поползла к энгаве.
Сад был спокоен и темен. Место, где Сору пытался кто-то утащить, уже не дразнилось рытвинами — покрывало из травы ровным слоем устилало всю поверхность сада.
Сколько
Кольцо!
Украшение Сора предусмотрительно убрала в нижнюю часть комода. Доковыляв до ящика, она торопливо отбросила в сторону аккуратно сложенные вещи, провела ладонью по гладкому дну… Ничего.
Кольцо бесследно исчезло.
«Его мог взять кто угодно», — Сора привалилась спиной к стене, чувствуя, что воздуха опять стало не хватать. Перед глазами поплыли разноцветные пятна. — «Но я знаю, что это был Райден».
Сёдзи бесшумно раздвинулись.
— Госпожа, — Аюми бросилась к ней. — Что с вами? Зачем вы встали?
Она помогла Соре добраться до футона и уложила обратно, не переставая причитать.
— Как же я испугалась за вас! Господин тоже переживал, весь побледнел, смотреть страшно! Вы столько дней пролежали…
— Сколько? — хрипло спросила Сора.
— Сегодня шестые сутки, — сообщила служанка, поднося пиалу с рисовым отваром.
Сора послушно проглотила теплую жидкость, почувствовав, как желудок свело от голода.
— Как дела в поместье?
— Часть слуг отправилась обратно в деревню, — виновато сказала Аюми. — Осталась лишь Маи. Когда вы слегли, мы с господином не отходили от вас, выхаживали. Некому было давать слугам задания, а они деревенские, неопытные. Сами ничего решить не могли.
— Ясно.
Сора не ожидала другого. Винить деревенских жителей ей и в голову не пришло, просто… Как Райден и говорил, поместье будто отторгало всех, кто пытался его облагородить — как старик, мечтающий умереть, отталкивает руку с лекарством.
— Что с Кейко?
Аюми встрепенулась.
— Эта змея и носу не показывает, — яростно зашипела служанка. — Пропала куда-то. Вроде спряталась в дальних покоях, в мужском крыле. Говорят, господин сильно ее избил.
Сора вздрогнула. Избил?..
— Господин уверял меня, что это случайность, но я уверена, — понизив голос, сказала Аюми, — что Кейко хотела вас отравить.
Сора кивнула.
— Я думаю также.
— Но что же делать, госпожа? Мы не можем оставить это просто так!
Аюми разволновалась еще сильнее. Указав пальцем на пустую чашу, она с гордостью поведала:
— Я готовлю для вас сама и пробую перед тем, как подать.
— Мы не оставим, — пообещала Сора. — Но сначала мне нужно окрепнуть. Скажи, кольцо, что ты принесла из сада — не видела ли ты его?
На лице Аюми отразилась растерянность.
— Нет, госпожа. Я же отдала его вам в руки…
— Все в порядке, Аюми. Видимо, закатилось куда-то.
Но служанка уже решила самостоятельно отыскать виноватого.
— Это Кейко, госпожа!
Она и украла.Сора подавила смешок. Тому, кто совершил одно преступление, следовало быть готовым к обвинениям в совершении других.
Но она знала — чувствовала — это не Кейко. Вина служанки лишь в том, что она пыталась избавиться от Соры. Ревность затуманила ей голову, сделала незрячей, подтолкнула к ужасному поступку — но Сора выжила.
Эта ошибка — она поклялась — дорого обойдется Кейко.
Еще три дня Сора провела, не покидая своих покоев. Райден уехал — он отбыл сразу же после разговора с ней, не задержавшись ни на минуту. Единственной связью Соры с миром за пределами комнаты была Аюми — но и она зачастую возвращалась с пустыми руками.
Здесь, в поместье, посреди частокола деревьев, время будто остановилось. Из-за внушительного расстояния новости о мятеже не поступали к ним — да и кто бы стал писать женщине? Многочисленных слуг, что разбавляли атмосферу сплетнями и слухами, здесь тоже не имелось. Деревни стояли в отдалении…
Вся территория дома — пустые комнаты, широкая энгава, сад — все казалось застывшим. Сора была узницей этого места. Находясь посреди четырех стен, она сходила с ума от скуки.
На четвертый день она потребовала:
— Помоги мне одеться.
Аюми недоуменно вскинула глаза.
— Но куда вы, госпожа? Вам нужно больше отдыхать.
— Хочу пройтись. Не волнуйся, я не буду утруждать себя. Если почувствую недомогание — вернусь.
Служанка, пусть и хотела, но не смела возразить. Она сама видела, как с каждым днем лицо Соры утрачивает краски жизни — вроде и болезнь отступила, и аппетит наладился, но выглядела хозяйка едва ли краше больной.
Аюми принесла кимоно цвета утренней зари с серебряной вышивкой, надеясь, что его красота взбодрит госпожу, но розово-алое одеяние лишь подчеркнуло ее бледность и болезненный вид. Красно-коралловые кандзаши в темных волосах смотрелись рассыпанными спелыми ягодами, потемневшими от забродившего сока.
Перед тем, как ступить в коридор, Сора набрала воздуха, словно готовилась к прыжку в воду. И сделала первый шаг в темноту.
Поместье тихо поскрипывало, недовольное тем, что узница решилась выйти. В воздухе витал запах бергамота и пыли. Пройдя через главную часть дома, Сора обнаружила, что несколько дней беспрестанной чистки едва ли что-то улучшили — ветхость и запустение по-прежнему окутывали коридоры и комнаты.
Свежие лилии, срезанные чьей-то рукой и поставленные в вазу, увяли. Их высохшие лепестки устилали дощатый пол. Сора остановилась, посмотрела на них, как в зеркало.
Иссохшие стебли и поникшие бутоны. Она прикоснулась к своему лицу — ее кожа была еще мягка и гладка. Пока еще была.
— Госпожа?
Аюми вопросительно уставилась на нее.
— Все хорошо. Идем.
Сора стряхнула морок и двинулась дальше, в комнату, где обнаружила кольцо. Старый комод стоял в углу — подойдя ближе, Сора увидела толстый и ровный слой пыли. Она помнила, как проводила пальцем по лакированной поверхности, но никаких следов не осталось.
Словно ей привиделось это.