Голгофа XXI
Шрифт:
30 Но, видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал: Господи! спаси меня.
31 Иисус тотчас простер руку, поддержал его и говорит ему: маловерный! Зачем ты усомнился?
32 И когда вошли они в лодку, ветер утих.
34 И переправившись прибыли в землю Геннисаретскую.
Глава 7
Спид-зона осталась далеко позади. За минувшие
Однажды вечером, когда уже пора было подумать о ночлеге, Иоанн с напряженным лицом сказал:
— Здесь неподалеку есть хутор. — Он указал на пологий холм. — Вон за ним.
Симон проворчал:
— Хватит с нас этих гребаных хуторов. Один раз уже нарвались, зачем еще подставляться?
— Там все нормально. Во всяком случае, раньше было нормально.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. Какая разница откуда…
Сидевший за рулем Святослав сказал:
— Ладно, поехали. Посмотрим, что и как…
Он свернул с дороги, и вездеход начал взбираться на холм.
Когда он въехал на вершину, стало ясно, что смотреть не на что: хутора не было, перед ними чернели гниющие остатки зданий. Иоанн, стиснув зубы, пристально вглядывался в них, затем отвернулся. Небо быстро темнело, и надо было разбивать лагерь.
«Раз уж мы сюда заехали, то почему бы не здесь?» — решил Святослав.
Вездеход сполз вниз и, проехав еще два десятка метров, остановился.
«Хутора нет, зато и опасности нет, — подумал Святослав. — Без людей спокойней. — Тут он с горечью осознал, что рассматривает любого человека прежде всего как источник потенциальной опасности. — Похоже, я уже дошел до точки… Все мы дошли до точки в этом паскудном мире».
Иоанн, ничего не говоря, сразу куда-то ушел. Обеспокоенный его затянувшимся отсутствием, Святослав отправился на поиски и обнаружил его за развалинами хутора. Иоанн потерянно стоял возле двух могил с покосившимися деревянными крестами. Чуть поодаль виднелась еще пара крестов; один должен был вот-вот рухнуть, другой уже упал, прочие могилы были обозначены лишь холмиками, которые постепенно оседали, размываемые дождем, так что вскоре не останется никаких следов захоронений, одна ровная земля.
— Ужин готов, — негромко сказал Святослав и пошел обратно, не задавая никаких вопросов.
Если б Иоанн хотел рассказать, то сделал бы это сам, а если нет, то зачем спрашивать…
Иоанн вскоре пришел и, усевшись, молча принялся за еду, а потом направился обратно, прихватив топор. Было ясно, что он хочет поставить новые кресты. Святослав взял фонарь и сказал:
— Я тебе посвечу, а то еще ненароком себя заденешь.
Но Иоанн ответил:
— Не надо, сам справлюсь, — таким тоном, что Святослав понял: лучше оставить его в покое.
Вытащив покосившиеся и насквозь прогнившие кресты, Иоанн срезал два тонких дерева и стал сооружать из них замену. Симон
сначала наблюдал за ним, сидя на бревне в некотором отдалении, потом подошел и предложил:— Давай помогу. Вдвоем сподручнее.
Они вогнали крест в землю. Сначала один, затем второй. Отступив назад, Иоанн, глядя на два черных силуэта, без всякого выражения сказал:
— Я здесь жил. Давно.
— Хочешь поговорить? — с непривычной для него мягкостью спросил Симон.
— Нет. О чем тут говорить…
— Тогда пойдем, все уже сделано.
— Ты иди. Я хочу немного побыть один…
Симон вернулся к костру, где все, кроме дежурившего первым Фаддея, уже укладывались спать, вытащил спальник из рюкзака Иоанна, развернул и расстегнул молнию. Иоанн пришел через полчаса, забрался в приготовленный ему спальник и, закинув руки за голову, некоторое время смотрел на усеянное звездами черное небо, затем тихо спросил:
— Симон, ты спишь?
— Нет.
— Я подумал, что, наверное, так даже лучше. Лучше, что они все умерли, потому что теперь с ними уже ничего не случится. Они не заболеют из-за какой-нибудь дряни с химки или плеши, не станут жертвами волчар, не будут голодать. Не будут бояться и отчаиваться. Они умерли, и никто не причинит им боли. Может быть, я думаю так ради себя: мне больше не надо переживать за них. А может быть, ради них. Не знаю… По-твоему, я свихнулся?
— Наш мир свихнулся, не ты… Мне тоже иногда кажется, что всему этому, — Симон повел рукой вокруг, — лучше исчезнуть. Раз и навсегда.
Уже другим тоном он закончил:
— Но пока мы живы, поэтому спи. Утром вставать рано.
Следующий день выдался без дождя и ветра, и вездеход бодро покатил по дороге. Сменяя друг друга за рулем, они ехали без остановок почти весь день. Машина шла относительно легко, и горючего было еще много.
— Хороша тележка, — одобрительно сказал Фома, стукнув кулаком по борту.
Мария поерзала, устраиваясь поудобнее, и со вздохом сказала:
— Почему они не сделали сиденья помягче?
Фома с готовностью предложил:
— А ты садись ко мне на колени! Будет мягко, вот увидишь. Попробуй, сама убедишься.
Симон ехидно спросил:
— Фома, ты еще не потерял надежду добиться взаимности?
— Надежда умирает последней, — патетично ответил Фома. — Разве не так?
За рулем сидел Матфей, и его водительская смена на сегодня была завершающей — начинало смеркаться. Вдруг где-то вдали послышался характерный звук, а затем в небе на северо-востоке появилась черная точка.
— Вертолет. Что за чертовщина? Откуда он тут взялся?! — с недоумением сказал Фома.
Святослав наклонился к Матфею:
— Сворачивай к деревьям! Переждем, пока пролетит.
Вертолет описывал круг, но изменил направление полета и устремился прямо к машине.
— Он нас заметил! — крикнул Фаддей.
Святослав взял один «страйк», Филипп — второй.
Пользоваться «страйком», в принципе, умели все, но у Филиппа это получалось лучше всего.
«Хорошо бы попасть сразу», — подумал Святослав.