Чтение онлайн

ревянной… Среди темных хлебных крошек виднелись белые прозрачные крупинки…

Соль? — Порфирий взял на язык. — Нет, сахар… Бергалы с сахаром чай не пьют. Из мужиков-то тоже мало кто пьет, кроме самых богатых.

Он вышел из зимовья. Тонкая осинка, росшая неподалеку от угла зимовья, была вся изверчена, натерта поводом. Здесь стоял привязанный конь. Нетерпеливым копытом он выбил глубокую ямку в земле. Худой, старый конь, пройдя дальний путь но тайге, не станет копытить землю, не станет рваться с привязи. Порфирий спустился к броду через Джуглым. Да, он приехал из-за речки и уехал туда же. Значит, из Шиверска или из Солонцов. Конь

боялся идти в воду, долго плясал на спуске. Круглые, крепкие копыта у коня. Подкован на одни передки. В экспедициях куют коней на все четыре ноги. Этот подкован по-крестьянски. А вот и след человека. Сбросил конь его у самой воды, в плотном песке выдавился глубокий отпечаток ноги, обутой в крепкие, нерастоптанцые ичиги. Тоже не городская обувь… Кто же был здесь? Кто?

И Порфирию отчетливо представился' крепкий, рослый мужик с лоснящимся от жира лицом, с цепкой хваткой в руках, привыкший брать все себе, себе, от любого, никого не щадя, никого не жалея, брать последнее, брать из горла…

Ну добро же! — с холодной злобой крикнул Порфирий, обтирая ладонью пересохшие губы. — Нет от вас па земле места нигде. Чем ни займись, как ни работай, куда ни пойди, вы меня всюду находите, всюду. Ну, так и я теперь вас найду…

Впереди снежными белками блестел трезубец Уляхи. Где-то там, уже за его перевалом, едет теперь по тайге человек, которому всего мало, которому даже кусок свинца, щепоть пороха, шомпольная винтовка Порфирия, его последние капли крови — и то нужны!

Не сводя глаз с перевала, словно он видел и боялся там потерять свою цель, Порфирий перебрел через Джуглым и стал подниматься в гору.

Ветер трепал парусиновые полотнища палатки. По земле тянул легкий сквознячок и шевелил листы у верхних, разложенных в стопки брошюр. Лебедев, Кондрат и дед Еремей сидели на корточках в палатке и разбирали брошюры. Снаружи, у входа в палатку, на чурбане пристроился Марк. Он неторопливо ковырял шилом рваное голенище сапога, просовывал в отверстие дратвуч с засученной в нее щетинкой и затягивал стежок, насвистывая себе под нос какую-то однотонную песенку.

Марк, — окликнул его из палатки Кондрат, — ты шибко-то сапогом не увлекайся, не прогляди.

Нет, — отозвался Марк, — сапоги мне не мешают, я на них только для виду взглядываю. Да нигде нет никого, работайте спокойно.

Лебедев поднялся, потер ладонью онемевшую поясницу.

Ну что ж, товарищи, так и поделим, — сказал он, — каждому из нас по двенадцать штук. Обязательное условие: если отдавать в руки кому, так только надежным, в ком нет сомнений. Прочитают, вернут — другим передать. А ты, Еремей, своих собери в овраге, у ключа, и вслух им почитай. Новых пока никого не вови, к этим присмотрись вернее.

Да я их всех лучше, чем себя, знаю, — возразил дед

Еремей.

Ничего. Тогда были у вас только одни разговоры, а теперь и брошюры. Это дело совсем другое.

Вася, — спросил его Кондрат, просматривая свою стопку брошюр, — а лишние, запас, где держать?

В лесу йадо прятать, куда-нибудь под валежину, в дупло, чтобы дождем не замочило, — решил Лебедев.

В палатки либо в бараки, пока народ на работе, хорошо бы тоже подсунуть, — прислушавшись к разговору, сказал Марк.

Это можно бы, — подумав, согласился Лебедев, — но только не наделать бы нам шуму.

А дайте мне штуки

две, — предложил Марк, — я попробую, в маленькие палатки положу, к тем, кого я примерно знаю.

Вот тебе для пробы две — и не больше. Вот сюда положу, — сказал Лебедев, засовывая брошюры под траву, настланную в палатке. — Уйдем — возьмешь. Ну, все, товарищи, ясно?

Вроде все, — переглянулись Кондрат с дедом Ере-меем.

Это хорошо, что ты, Вася, книжек принес из города, — прибавил Еремей. — Теперь с народом куда лучше будет разговаривать. Сам так не объяснишь, как в книжках растолковано.

Надо бы научиться и без книжек так объяснять, — заметил Кондрат, аккуратно надевая на голову фуражку.

Это когда еще научишься! — вздохнул Еремей. — Наша грамота пока таковская…

Ладно, ладно, не прибедняйся, — проговорил Марк, заглянув в палатку. — А сам грамоте и маннберговскую Ли-завету выучил…

Чего же это она маннберговская? — сердито оборвал его Еремей. — Она своя, и фамилия у нее есть своя — Коронотова. Ты не обижай девку-то!

Зачем обижать! Девка она шибко хорошая, — сказал Марк.

То-то, смотри, я за нее брату родному не спущу. Такая скромница да умница. — И дед Еремей погладил свою пышную бороду.

Читать, кажется, очень любит она? — спросил Лебедев.

Все книжки, что были у рабочих, перечитала, — заявил Еремей. — Вот ей обязательно надо дать из этих книжек. Надежная девка. За нее поручусь. И ей полезно будет.

Да, за эту и я поручусь, — сказал Лебедев. — Я очень много раз с ней встречался и вижу, что это человек с чистой душой.

Вот и дай ей почитать книжку.

Дам, — улыбнулся Лебедев. — Ей можно.

Один за другим, с большим промежутком во времени, они разошлись из палатки.

…На другой день Лебедев встретился с Лизой в привычном для них месте, у юных, крупнолистых березок на склоне оврага. Они долго разговаривали о трудпой жизни рабочих. Потом Лиза вспомнила, как к Маннбергу приходил Иван Прокопьевич.

А вечером в тот депь, — Лиза нахмурилась, — эх, и крепко досталось мне от хозяина! Ну, да ничего, пережила! Зато за Ивана Прокопьевича рада. Хорошо вы тогда ему помогли. Вот тут я первый раз и поверила, — она сощипнула с березки листок, размяла между пальцами, — поверила, что человеку можно помочь…

Лебедев тоже сощипнул листок с березки.

Лиза, вы любите читать? — спросил он, слегка наклонившись к ней.

Очень, — призналась Лиза, — только читать стало нечего. Да я и плохо еще читаю. Если крупными напечатано, тогда ничего.

Хотите, я вам книжку принесу? Какие вы любите?

Всякие. А лучше — такие, чтобы про жизнь настоящую.

Читали, откуда мир произошел, отчего дожди и

грозы бывают?

Нет, не читала.

А знаете?

Землю бог сотворил, — нетвердо ответила Лиза, — а гром Илья-пророк делает, что ли…

Ну? Вот видите! А в книжках — есть такие — об этом очень понятно написано. Бог тут ни при чем… И про Илью-пророка попы придумали.

Зачем?

Чтобы боялись люди. Чтобы в церковь ходили молиться. А церковь-то чья? Поповская. А кто церкви содержит? Царская казна. И выходит, что попы заодно с царем действуют, за богатых тянут… А почему богатых на земле мало, а бедных много? Знаете?

Богатства на всех не хватит, — усмехнулась Лиза.

Так ли? Да вот оно, кругом богатство! — обвел рукой Лебедев. — Земля, лес, дичь, может быть — золото… Что же мы с вами не богаты?