Год жизни
Шрифт:
В таверне первой заболела Райана - ночью у нее начался жар, а наутро она не смогла встать с постели.
И тогда Клим влез в дорожную куртку, валяющуюся в углу восьмую неделю, прикрепил к поясу меч, взял в подвале несколько полос вяленого мяса, и направился к выходу под молчаливыми взглядами обитателей "Облачного края". Дверь со скрипом отворилась и Зельга погрузилась в тревожное ожидание.
Клим знал, что у него есть четыре дня.
3
Лишь далеко в лесу Клим заметил, что наступило лето.
"Просидели весь май и пол-июня
Камень Велеса, как сказал Максарь вчера, искать следовало на южном берегу Скуомиша. Единственным человеком, которого Клим встретил в городе, был шурин. Скривив губы, не то презрительно, не то от боли, он подробно описал дорогу и ушел, не оборачиваясь. Клим буркнул ему в спину: "Спасибо" и вышел за ворота.
Наверное, Максарь тоже болен, раз осмелился выйти на улицу. А может, и нет. Пойми его...
Здесь, в лесу мор казался чем-то нереальным. Лес о море ничего не знал - и это казалось неправильным. Клим то шел, то трусил, пока хватало дыхания, сцепив зубы и вспоминая беспомощные глаза Райаны, зеленые, как листва.
Обретенный дом обманул его. Если он не сумеет помочь, в Зельге не останется никого. Кто знает, сможет ли он тогда жить? И зарастет ли когда-нибудь эта рана?
Клим шел даже ночью, памятуя о странном походе в Эксмут, и надеялся, что старик-Дервиш сказал тогда правду: он способен заплатить богам, и надеялся, что боги его услышат.
Камень Велеса, темную бесформенную глыбу, Клим увидел наутро третьего дня. По Скуомишу гуляли волны; стлался зыбкий туман, скрывая от взгляда острова.
Ноги ныли и гудели, но Клим упрямо шел к камню, хрустя валежником. Вскоре стало видно, что у самого камня курится дымком небольшой костер; согбенная фигура в длинном плаще с капюшоном подкармливала его хворостом.
Клим даже не очень удивился, когда увидел торчащую из-под капюшона седую бороду, разделенную на два пучка.
Подойдя вплотную, Терех вдруг задумался: а как, собственно, общаться с этими богами? Орать на весь лес, что ли?
Когда Клим подошел к самому костру, Дервиш медленно стянул с головы капюшон.
– Я знал, что ты придешь...
Не зная что ответить, Клим опустился у костра. Прямо на землю, влажную и холодную.
– Что я должен делать?
– спросил он чуть погодя. Вдруг навалилась безмерная усталость; Терех с трудом ворочал языком.
Дервиш ломая очередную валежину, ответил:
– Обратиться к богам. Я научу тебя, как учил всех, кто приходил ранее.
Он отправил валежину в костер и встал.
– Помни: ты можешь отказаться. Но тогда она умрет.
– Кто? Райана?
Дервиш не ответил.
В нетронутой плоти Камня на уровне груди было выдолблено небольшое углубление; там стояла деревянная чаша. Дервиш взял ее обеими руками.
– Напои ее кровью, - сказал он.
– Своей кровью.
Клим, совершенно ничего не испытывая, вытащил из-за голенища кинжал и полоснул по руке. Парящая струйка ударила
в деревянный сосуд.– Опусти в чашу свой медальон.
Серебристая пластинка погрузилась в вязкую алую кровь.
Сейчас Клим вдруг заметил, что у Дервиша на шее нет пластинки! Но почему-то это его не очень удивило.
– А теперь произнеси свое имя, и обратись к небу, возможно, тебя услышат сразу же.
Со стороны, наверное, это выглядело странно: измученный путник с чашей в руке, с шеи свисает серебристая цепочка и тянется к чаше.
– Я Клим Терех, гражданин Шандалара, во имя Велеса и именем его, взываю к тебе, небо: услышь и помоги!
"Может, я просто болен и мне это просто чудится?" - подумал Клим совершенно отстраненно. Чувство реальности покинуло его напрочь.
Он повторял призыв еще дважды, постепенно теряя надежду и жалея, что купился на эту дешевую выдумку. И лишился возможности быть с рядом с Райаной в страшный час - может, это облегчило бы ее страдания.
Откуда появился фигура в белом, Клим не заметил.
– Я слышу тебя, смертный, и знаю, чего ты хочешь. Но и ты знаешь: за все в мире нужно платить. Готов ли ты заплатить богам?
Клим сосредоточился, собирая воедино разбегающиеся мысли.
– Я не знаю, что нужно богам. Да и есть ли у меня что-нибудь ценное для вас?
Голос срывался, Клим то и дело судорожно сглатывал.
– Я могу служить вам, сколько скажете...
– О, нет, это нам ни к чему, - ответил Белый, величественно поведя рукой.
"А что у меня есть кроме жизни?" - зло подумал Терех.
– Ты прав, платой будет твоя жизнь. Но не вся: мы не так алчны, как о том рассказывают легенды. Год твоей жизни - всего год. И болезнь уйдет. Согласен?
У Клима внутри все замерло.
Год? Всего-навсего год жизни? Умереть на год раньше отпущенного срока, и купить тем самым жизнь Райане и нескольким сотням горожан?
– Я согласен!!
– Да будет так!
– сказал Белый.
– Все, кто еще жив в Зельге, не умрут от мора. Плату мы возьмем завтра в полдень. Можешь идти, смертный, и ни о чем не жалей...
– Эй!
– выпалил Клим, - скажи, Райана еще жива?
Руки с чашей задрожали сильнее.
– Узнаешь, - Белый рассмеялся и исчез.
Совершенно ошеломленный, Клим некоторое время стоял неподвижно перед Камнем Велеса, потом медленно опустил чашу. Алые капли стекли с медальона на куртку.
– Завтра в полдень... Завтра они приблизят мою смерть на год...
"Если Райана умерла..."
Додумать Клим не посмел.
Он поискал Дервиша - тот стоял у костра, протянув к огню костлявые руки.
Клим бережно поставил чашу в прежнюю выемку, прямо с кровью, и приблизился к старику.
– Дервиш, а почему у тебя нет медальона?
– зачем-то спросил Терех, словно более важных вопросов не существовало.
Старик шелохнулся.
– Потому что я не человек.
Клим вздрогнул.