Чтение онлайн

А приходилось ли вам во время ловли налима пережить неповторимые минуты вываживания? Или испытать ни с чем не сравнимую горечь неудачи:

– Эх, сорвался!

Нет, не приходилось. Когда вы вынимаете удочку с налимом, у вас создается впечатление, будто на другом конце лески прицеплен какой-то неодушевленный предмет – камень, бревно или комок водорослей. И за исход вываживания вам беспокоиться не надо: налим никогда не сорвется.

Задам еще вопрос. Кто не знает, сколько мучительных раздумий испытывает рыболов, выбирая тот именно вид наживки, который

наиболее соответствует данному времени года, условиям данного водоема и характеру, повадкам данной конкретной рыбы? Это знакомо каждому рыболову-любителю. Но сталкивается ли он с чем-нибудь подобным при ужении налима?

Никогда!

Налим берет на любую наживку, какая окажется под рукой, – на мотыля, навозного червя, плотвичку, пескаря, лягушонка. Слово «наживка» здесь даже малоуместно. Если оказался у вас мертвый ерш – смело насаживайте его. И если есть в водоеме хоть один налим, – он будет ваш.

Говорят, что налимы охотно клюют даже на селедочную голову. Вероятно поэтому у нас в продаже появляется все больше безголовой сельди: вместо того чтобы выбрасывать никому не нужные селедочные головы в мусоропровод, их скармливают налиму.

После всего перечисленного скажите, положа руку на сердце, есть ли в ловле налима хоть что-нибудь спортивное?

А между тем налима ловят. И даже гордятся этим: «Вчера на Лобне налима выловил. Ну и хорош, дьявол!»

Странное пристрастие к этой рыбе я лично объясняю двумя причинами.

Во-первых, немалую роль тут играют соображения престижа.

В одной рассчитанной на массового читателя брошюре о налиме говорится, что он «знаком почти каждому по одноименному рассказу Антона Павловича Чехова». И это очень больно ранит самолюбие рыболовов. Как, значит, свои познания рыб мы черпаем из литературных источников?! Да это же настоящая клевета! Выходит, что мы уже не в состоянии поймать живого, всамделишнето, а не какого-то там литературного налима?

И усиленно доказывают обратное.

Другая причина пристрастия к налиму кроется в его печени.

Послушайте любого рыболова, и он вам столько наговорит о необыкновенных достоинствах поджарен-ной на сковороде печенки налима! Будто это и есть тот совершенно непревзойденный деликатес, перед которым меркнут всякие там страссбургские паштеты, шашлыки по-карски, гуси, начиненные яблоками, и прочие прославленные изделия кулинарии.

У налима очень большая печень. Но рыболова-гурмана ее естественный объем и вес не устраивают. Поймав налима, он начинает… сечь его ивовым прутом. Подвергнутый безжалостной экзекуции налим, естественно, огорчается и от огорчения у него увеличивается печень.

Тут уже пахнет средневековьем. Во всяком случае, рыболовная общественность обязана пресечь это варварство и решительно выступить против телесных наказаний…

Если сравнивать налима с плотвой, мы убедимся, что последней явно не повезло. По совершенно непонятной причине А. П. Чехов не посвятил ей ни одного рассказа. А она этого безусловно заслуживала. Хотя бы потому, что плотва – самая покладистая рыба в мире. Она клюет в любое время года и на любую насадку. Мы поместили заметку о плотве в февральском разделе, но могли бы упомянуть о ней месяцем раньше или позже.

Описывать плотву, ее наклонности и привычки нет смысла, так как с ней хорошо знаком любой мальчишка. И отнюдь не по литературным источникам.

Единственный привередливый вид плотвы обитает в озере Балатон. Здесь она клюет только на хлебный катышек, обильно сдобренный острым венгерским перцем. Но, благодарение богу, Балатон не сообщается с нашими реками и озерами.

И потому перец, или, как его называют венгры, паприку, мы можем использовать по прямому назначению: как приправу к ухе из налима и плотвы.

Возможность для рыболова-любителя полакомиться такой ухой в феврале совершенно не исключена.

Лунка – отверстие во льду, через которое опускается леска с крючками или блесной. Л-ки делятся На два вида: удачные, то есть те, где клюет, и неудачные, над которыми можно просидеть битый час и не ощутить ни одной поклевки. Неудачные почему-то встречаются значительно чаще.

Как прорубать л-ки, уже говорилось.

Л-ка является предметом личной собственности, хотя и эфемерным. Занять л-ку, прорубленную соседом, равносильно свершению кражи. Хотя подобные случаи бывают. И происходят они потому, что, уходя домой, вы не можете захватить вашу личную л-ку с собой или хотя бы повесить на нее замок.

Как это ни странно, л-ка, оказывается, нуждается в отдыхе. Половив некоторое время из одной л-ки, рыболов засыпает ее снегом, а сам прорубает новую, По истечении часа клев в «отдохнувшей» л-ке возобновляется. Если нет, значит, она чувствует себя еще недостаточно хорошо и надо ее отдых продлить.

Наледь – выступающая поверх льда вода. Наиболее коварный враг рыболова. Вы спокойно шагаете по снежному покрову и вдруг по колено проваливаетесь в воду. Это н-едь. Она бывает в любое время, даже при тридцатиградусном морозе.

С н-дью можно бороться двумя способами: надевать поверх валенок резиновые чулки или по возвращении домой пить горячий чай с малиновым вареньем.

Если рыболов применяет тот или другой способ, ему иногда удается избежать жесточайшего насморка.

Служит для складывания и перевозки пойманной рыбы. Обычно размеры улова от габарита я-ка не зависят. Так что советуем делать я-к средней величины, чтобы он свободно проходил в двери трамвая, автобуса или вагона электрички.

Я написал слово «март» и внутренне возликовал за тебя, друг-рыболов. Наконец-то настало твое время. у тебя впереди чудесные апрельские утренники, майские вечерние зори, июньские белые ночи, но то, что ты испытаешь и переживешь в марте, никогда не изгладится из твоей памяти.

Март – месяц больших успехов и удач. Удач тем более желанных и радостных, что идут они после целой серии примерно таких же словечек, но с ненавистной и огорчительной приставкой «не». Что же служит вернейшим признаком этого долгожданного преуспеяния? Весенняя капель.

Ты стоишь на солнечной стороне улицы и в ожидании автобуса тоскливо припоминаешь бесчисленные злоключения нынешней не в меру затянувшейся зимы. Ну и морозы! Ну и метели! В твоей тревожной жизни рыболова-зимника всякое бывало, но чтобы такое. И вдруг до твоего слуха явственно доносится чудесная, неповторимая мелодия весны: кап, кап, кап!…