Чтение онлайн

— Снова колдовство?

— Очень сильное колдовство. Я попробую объяснить тебе. У нашего клана есть священные деревья, и если накопать корни такого дерева, потом поджечь, то это чистое пламя заставит всех Всадников-Оборотней явиться сюда и отвечать на все вопросы. Я уверен, что от меня они такого вызова не ожидают, потому что думают, что я ничего не подозреваю и живу только надеждой. Но если я вызову их сюда, они явятся в ярости…

— И ты надеешься, что мы можем…

— Все решится сегодня ночью, Джиллан, и нам, может быть, улыбнется счастье. Я не знаю, в каком облике они явятся, но если я назову Хальзе и потребую поединка, они не посмеют мне отказать. И тогда я смогу

действовать…

Хейррал хорошо знал и свою страну, и свой народ, и если выбрал такой рискованный путь, значит, другого просто не было. Но мне все же казалось, что у нас почти нет никаких шансов.

— Хейррал, когда они придут на твой зов, могу ли и я потребовать у них сатисфакции?

Он вынул свой меч и кончиками пальцев провел по лезвию.

— Такой обычай есть, но…

— Объясни!

— Если ты при свете костра сможешь узнать оборотня в любом облике и назвать его имя, тогда он снова станет человеком, и в этом случае ты сможешь требовать поединка, выставив своего защитника. Но если ты обознаешься и назовешь другого, он вызовет тебя.

— А если нам удастся победить?

— Ты получишь право требовать свое — другую Джиллан. А если вызов брошу я, они имеют право выступить против меня всем отрядом, и тогда мне придется или погибнуть, или бежать с поля боя на вечный позор.

— А почему ты думаешь, что я не смогу узнать Хальзе? Ведь он — медведь.

— Звери, которых видела ты, не единственно возможные для нас облики, хотя и самые частые. Но сейчас-то он наверняка примет какой-то другой облик.

— Но ты же можешь помочь мне…

Хейррал отрицательно покачал головой.

— Я не смогу помочь тебе ни жестом, ни словом, ни даже мыслью. Ты сама должна назвать имя, и только ты можешь это сделать. Когда ты встанешь перед ними с обнаженным мечом, это будет твой вызов.

— А если я буду смотреть вторым зрением? Может, это поможет?

— А сейчас ты можешь вызывать это по своему желанию?

Я задумалась. Во второй половине дня мы проехали мимо нескольких домов и я, как ни старалась, смогла разглядеть только туманные силуэты.

— Да, риск слишком велик, — сказал Хейррал, внимательно наблюдавший за мной. — Лучше я брошу вызов и сделаю все, что смогу.

Вид у него был очень решительный, но и я пока не собиралась сдаваться. Я прислонилась к колонне и погладила руками древний камень. Вот если бы я смогла вызвать свое двойное зрение хоть на те несколько мгновений, которые мне нужны, чтобы назвать имя! Я лихорадочно соображала, как этого можно добиться. В моей сумке были не только лекарства, но и средства, дающие кратковременный прилив сил и обострение разума. Боль раны меня сейчас не отвлекала, и если правильно подобрать средство, наверное, можно хоть на время вернуть прежние силы.

— Хейррал… пожалуйста, подай мою сумку.

Он настороженно посмотрел на меня, словно пытаясь угадать, что я задумала, покачал головой и положил сумку мне на колени.

— Сколько времени осталось у нас до их прихода?

— Не знаю. Костер я подожгу, когда взойдет луна, а потом нам останется только ждать.

Это было слишком неопределенно. Я порылась в сумке и достала оттуда маленький, выточенный из кварца, флакончик.

— Что ты собираешься делать?

Я раскрыла руку и показала флакон, блеснувший в полутьме.

— Мой лорд, ты когда-нибудь слышал о «моли»?

Он удивленно посмотрел на флакон.

— Откуда это у тебя?

— Из монастырского сада трав. Этим средством пользовалась монахиня Алюзан, моя учительница. Хотя это не колдовство, но иногда может защитить от злой магии. Сама я дважды применяла его, причем один раз

для воина, утверждавшего, что его сглазил Всадник-Оборотень. Он говорил, что из-за этого его руки потеряли силу и он не может даже меч поднять. Я не знаю, действительно ли его сглазили или руки у него отнимались от страха, — я рассмеялась, — но трава ему помогла. Он три дня принимал по несколько капель настойки, и сила вернулась к нему. Вот это свойство «моли» нам сейчас и нужно. Эта настойка может разрушить иллюзии.

— Но ты же не знаешь, в каком виде они появятся и когда тебе надо это принять.

— Облик здесь не важен. Ведь это будут просто внушенные мне иллюзии, которые «моли» и разрушит. Хуже, что я не знаю, через какое время подействует настой и сколько времени он будет действовать. Если мы не угадаем момента, мое зрение может прийти слишком рано или слишком поздно. Вот если бы ты мог заранее предупредить меня…

— Но это огромный риск!

— Сегодня ночью для нас рискованны любые действия, и то, что предлагаю я, все-таки менее рискованно, чем твое сражение с отрядом.

— А если ты все же ошибешься?

— Будем надеяться на удачу. Ты сможешь предупредить меня?

— Я могу почувствовать их приближение задолго до того, как они покажутся. Я буду внимательно наблюдать за пламенем костра и сразу замечу знаки их приближения.

Это было все, чем он мог помочь мне. Я сжала в пальцах кварцевый флакончик и подумала, как слаба и неверна наша надежда.

Пока мы ждали восхода луны, Хейррал по моей просьбе рассказывал мне об Арвоне. Оказывается, все жители Арвона владеют магией, только в разной степени и разными ее видами. Были ученые, занимавшиеся осмыслением нашего мира и времени, которые жили отшельниками и почти никогда не принимали человеческий облик. Зато народ, живший в замках и принадлежащий к четырем главным кланам — Красных Плащей, Золотых Плащей, Синих Плащей и Серебряных Плащей — почти не пользовался магией и предпочитал человеческий облик. Между двумя этими крайностями было множество других, необычных для человека форм жизни: Всадники-Оборотни, воины, отдававшие свое боевое искусство вождям кланов, водная раса, не покидавшая моря и реки, лесная раса, почти не общавшаяся с людьми, и еще другие расы, пребывающие в животном облике, но вполне разумные и совсем не похожие на животных Дейла.

— Я и так уже поняла, что в твоем Арвоне сплошные чудеса, — сказала я наконец. — Здесь можно бродить всю жизнь и ничего не понять и не увидеть.

Хейррал встал и скользнул по склону холма к куче корней. Только теперь я заметила, что луна уже поднимается в небо. Хейррал ударил мечом в центр кучи сухих корней и высек сноп зеленых искр. Дерево загорелось, но неярко и неохотно, и Хейрралу пришлось трижды сильно ударить мечом, прежде чем появился яркий язычок пламени и в небо потянулся сероватый столб дыма.

Хейррал поднял голову. Тени от костра бродили по его лицу, оттеняя жесткий блеск зеленых глаз. Он стоял с обнаженным мечом, словно готовый немедленно принять бой, но никто еще не появился…

Наконец он обернулся ко мне и сказал:

— Они уже почуяли… Их тянет сюда.

Я поднялась. Он стоял у костра, как привязанный, и даже не попытался помочь мне спуститься с холма. Я подошла к нему и, сжимая в левой руке флакончик, протянула ему правую:

— Дай свой меч, воин.

Хейррал шевельнулся и, словно преодолевая какое-то сопротивление, протянул мне меч. Мы встали рядом у костра и стали ждать. Луна ярко освещала дорогу, но по ней, насколько я могла видеть, ничто пока не двигалось. Голос Хейррала, когда он наконец заговорил, донесся до меня глухо, словно издали: