Гоблин. Племя
Шрифт:
Перед глазами мелькала странная картина: закручивающаяся красная спираль и соединяющаяся с ней, явно чужеродная, черная спираль, с едва различимой меткой черного паука. Телу стало жутко холодно. Захотелось свернуться калачиком как младенец и забиться в самый дальний угол. Желательно теплый. Тело не слушалось. С ним происходило что-то странное. Какие-то болезненные и необратимые изменения.
Холод пропал так же внезапно, как и появился. И уже через мгновение Зур”дах почувствовал прикосновение: сначала одно, – будто провели по телу волоском, – потом другое. Прикосновения начали множиться, сотни волосков
Осознание пришло через несколько мгновений.
Это не волоски, – это лапки. Очень маленькие паучьи лапки.
Лапки сотен маленьких паучков начали ползать и шариться по его телу, покрывая живой волной.
Он попытался пошевелиться, скинуть их с себя, – но не мог. Тело просто не двигалось.
Но просто шевеление паучков быстро закончилось. Началось другое.
Паучьи лапы стали разрывать его кожу, иголками втыкаясь внутрь. И каждый такой прокол начинал пульсировать острой болью. Горло не отзывалось, хоть гоблиненок и пытался кричать.
Еще через мгновение паучки начали проникать внутрь, зарываться внутрь ран. Один. Второй. Третий.
Ааааааааа! – мысленно кричал Зур”дах.
Тело гоблиненка выгнуло дугой от боли.
Сотни паучков начали зарываться внутрь его тела, шевелясь там противными комками вспыхивающей боли. В какой-то момент сотни этих вспышек боли слились в одну большую пульсирующую БОЛЬ.
Тело стало сплошной открытой раной, в которой нагло хозяйничали мерзкие насекомые. Такой боли Зур”дах еще никогда не испытывал.
Сознание горело, глаза горели, рот горел, глотка горела, а через рот внутрь продолжали проникать паучки. Теперь он не мог кричать и задыхался. Мгновение за мгновением, которые складывались в бесконечный нерв боли, проходящий сквозь всё тело. Но хоть во рту копошились пауки, разрывая всё тело изнутри и заполняя всю пустоту – удушье не приходило.
Тело Зур”даха переделывали изнутри: перекраивали, разрывали и сшивали обратно. Гоблиненок менялся навсегда.
Последнее, что они изменили, были глаза. Они разорвали его глаза и поселились там, как в гнезде.
Зур”даха окончательно накрыла тьма. Тьма, которую он так долго ждал, потому что она принесла блаженную прохладу и облегчение боли.
Всё закончилось. Он выжил.
****
– Почему он не просыпается ? – обеспокоенно спросила Айра. Мальчишку более пяти часов лихорадило: жар был настолько сильным, что она несколько раз бегала за водой и остужала как могла его тело.
– Поглощение происходит не за секунду. Тело ведь меняется – становится сильнее, быстрее, не говоря уже о том, что Кровь должна приживиться в нем. Раз он жив – значит, борется, это хороший знак, – ответил Ксорх.
Впрочем, когда он встал пройтись мысли у него были противоположные сказанному. Такое долгое Поглощение никогда не заканчивается хорошо, а значит….Мальчишка медленно, но верно погибал. В любом случае, он обязан дождаться конца, потому что если Кровь насекомого захватит тело он вынужден убить мальчишку. Айра с этим сама не справится.
Поглощение действительно шло очень долго. Дольше любого из тех, на которых присутствовал Ксорх. Охотник успел даже
уснуть.– Ксорх!
Голос Айры вырвал Ксорха из приятного непродолжительного сна. Он подскочил, ухватившись за копье. Женщина указывала на сына.
Тот выпрямился и непонимающе оглядывался вокруг.
Увидев его глаза, – Ксорх вскинул копье. На всякий случай. Конечно, он прекрасно знал, что такое Сила Крови, заставляющая вспыхивать глаза, но тут было нечто другое. Глаза были полностью черные.
– Ты чего? – Увидев его жест, Айра заслонила собой сына.
– Не нравятся мне его глаза, – прищурился Ксорх, поднимая копье.
– Он. Нормальный. – отчеканила Айра. – Он разговаривает нормально. Ты говорил, что если он заговорит, значит Поглощение прошло удачно.
Ксорх застыл. Перевел взгляд с Айры на ее сына и задумался – врет она, или нет?
– Эй, малец, ну-ка скажи хоть слово? Иначе я тебя убью.
А потом Охотник сам услышал голос мальчугана. Разумный, осмысленный голос. Такого не бывает у одержимых.
– Мам, что такое?
Охотник опустил копье. Мальчик разговаривал. А значит…значит, его план провалился. Поглощение действительно прошло успешно.
*****
Зур”дах проснулся. Почти сразу к нему подскочила мама и что-то говорила. Но он на это внимания не обращал. Весь мир изменился. Всё выглядело по другому, иначе. Пространство перед ним расчертилось на равные прямоугольники, у предметов появилось какое-то необычное свечение.
Вдруг он увидел схватившегося за копьё Ксорха. И почувствовал от Охотника явное намерение убить его. Подобным чутьём он раньше не обладал.
И Ксорх попросил его что-нибудь сказать. Что ж, хоть в горле першило и хотелось пить, он заговорил. В то же мгновение Охотник успокоился. Намерение убить исчезло.
–Так, малец, – обратился гоблин к нему, взяв ладонь. Там виднелся черный, чуть размытый силуэт паука, заключенный в круг, – теперь этот знак ты должен скрывать – либо обмотать тряпкой, либо постоянно закрашивать. Этого не должен никто видеть, понял?
Зур”дах кивнул.
Глаза, поначалу черные, и напоминавшие глаза насекомого, уже несколько минут как обрели обычный вид. Но Ксорх на всякий случай заставил его раздеться и осмотрел всё тело на наличие измененных участков.
– Ничего. – вынес он вердикт, – Значит скрывать тебе нужно только руку. Но! На всякий случай следи за своими глазами, потому что подобное может повториться – лучше носи с собой что-то, в чем сможешь проверить свое отражение.
Айра кивнула и со светящимися от счастья глазами обняла Ксорха страстно поцеловав на глазах у Зур”даха. Раньше она никогда так не делала. Гоблиненок насупился.
– Мы будем следить, чтобы никто не увидел. Не волнуйся.
Ксорх кивнул, однако уходил мрачнее некуда. Казалось, что переживший Поглощение мальчишка совсем его не радовал.
В сознании Зур”дах пробыл недолго, буквально через час он уснул. Перед этим, правда, хорошенько поел. Организм требовал.
Проснувшись на следующий день, Зур”дах ощутил бодрость. Тело ощущалось обновленным и отдохнувшим. Он потянулся и с неохотой поднялся с меховой подстилки. Первым делом взглянул вокруг.