Гном. Трилогия
Шрифт:
Надо сказать, до этого этапа СССР играл по отношению к восточным союзникам примерно ту же роль, что США в Антигитлеровской Коалиции по крайней мере года до сорок второго: арсенал и бездонный источник материальных, финансовых и информационных ресурсов. Теперь совершенно явно потребовалось более прямое вмешательство, хотя и, по-прежнему, неофициальное и негласное. С сохранением приличий и инкогнито.
Товарищ Крылов со всем старанием, в полную меру таланта и немалого навыка изучил театр военных действий и принял непосредственное участи в подготовке пилотов для девяти десятков реактивных машин, призванных обеспечить ПВО важнейших объектов Северной Кореи и северо-восточных районов Китая. Исходная подготовка добровольцев оказалась, в общем, приемлемой, и сходу отправить восвояси пришлось всего четырех: им всем немедленно отыскалась замена. Эти люди с честью выполнили свой интернациональный долг, устроив над мостами и переправами через Ялуцзян форменную бойню. Их командир, решив, что хуже не будет,
Обнаружив приближение бомбардировщиков врага, с "тэшки" вызывали дежурное звено истребителей и, при необходимости, поднимали по тревоги эскадрилью или даже полк. Сама тяжелая машина тем временем тоже выдвигалась в угрожаемую сторону. Практика показала, что прием является довольно рискованным: одну из тяжелых машин сбил "тандерджет", видимо, управляемый признанным асом, другая оказалась повреждена, но эффект новой тактики оказался в прямом смысле слова убийственным. В двух случаях на родной аэродром не вернулась ни одна из участвующих в налете "сверхкрепостей", в других - потери достигали от сорока до шестидесяти процентов. Пока не было найдено реального средства преодоления грозного рубежа ПВО над Ялуцзян, попытки выполнить приказ Макартура являлись форменным самоубийством. Результаты оказались столь ничтожны, а потери - так страшны, что авиационное командование нажаловалось на командующего, через его голову, непосредственно в Вашингтон, и ему приказали ждать прибытия истребительных частей на новой технике. Что? Нет, и атомное оружие тоже пока нельзя.
Когда "сейбры", наконец, прибыли, оказалось, что уже слишком поздно и никому они, по большому счету, не нужны.
Кстати сказать, вторым шедевром стратегической мысли Макартура было обращение к Чан Кай-ши с категорическим требованием нанести решительный удар по НОАК ("хорошенько пнуть по яйцам этих f... комми..."), дабы отвлечь часть их сил от фронтов в Корее. В китайской традиции такая практика называется, кажется: "Понукать мертвого буйвола" - или что-то вроде. Не экспансивному и нетерпеливому американцу побуждать к деятельности наследника двух с половиной тысяч лет традиций китайской бюрократии, если тот действовать не хочет, а попавшего в беду союзника больше не боится.
Глядя на нынешнюю работу своей авиации, Пэн Дэ-хуай не мог не убедиться в правоте Чжан Су-чжао: его до жестокости суровые методы боевой учебы принесли свои плоды, и авиация стала просто-напросто другой, приобрела иное качество. Пресловутая авиация Южного Альянса при всем своем старании не могла вернуть своего господства в воздухе, более того, присутствие Первой Революционной Воздушной армии, казалось, день ото дня становилось все более заметным. Они разгоняли бомбардировщики и штурмовики врага, непрерывными ударами заставили уйти от берега вражеские артиллерийские корабли, сделали морские десанты слишком тяжелым и опасным делом, бомбили колонны противника на марше и передний край его обороны. Если коротко, - выполняли весь спектр боевой работы авиации в современной войне. Именно это, наряду с куда лучшим снабжением, позволило "добровольцам" действовать не только ночью, но и днем, так что и марши, и переброска подкрепления шла теперь неизмеримо быстрее, поэтому теперь противник постоянно запаздывал, реагируя на стремительные изменения обстановки. В то же время слишком хвалить товарища Чжана, оказывается, не следует: его успехи вдруг оказались не вполне правильными с точки зрения революционной идеологии, и отдающими ревизионизмом. Он вполне заслуживает поощрения, но настала пора товарища поправить. Разумеется, со всей возможной осторожностью. Явных ошибок нет, но он не является рядовым военным, и должен понимать тонкости классовой борьбы на современном этапе.
Прошло пять дней с момента начала наступления, но лучше не становилось, становилось хуже. Без особого сопротивления забрав назад Пхеньян, северяне поспешно перегруппировывали войска для повторного броска за 38-ю параллель, руководство Южного Альянса так же поспешно укрепляло позиции вдоль нее, но тут возникала одна проблема: позиции эти оказалось некому оборонять. После ряда новых попыток деблокировать
окруженные группировки, командир 3-й пехотной дивизии США заявил, что после нового штурма то, что останется от его дивизии, "можно будет завернуть в носовой платок и засунуть в карман". В развитии событий возникла пауза - не пауза, а так, - заминка, совсем короткая, казалось бы, незаметная, но, однако, ее заметили буквально все. В этот промежуток времени советское руководство предложило свои услуги в качестве посредника, на что Макартур ответил немедленным отказом. Известно, что в посредники идут либо те, кто заведомо безопасен для обеих сторон, какая-нибудь Швеция или Швейцария, либо уж тот, кто считает себя самым крутым, и третьего варианта не дано. На это его решимости хватило.Однако, так или иначе, наступила пора срочно принимать принципиальное решение, а генерал Макартур медлил, поскольку решение было только одно, - немедленная эвакуация войск морем, пока не поздно, - и оно его категорически не устраивало, потому что мало напоминало блестящую и неоспоримую победу*.
До сих пор остается тайной, что именно смогло преодолеть его странную нерешительность, но приказ на эвакуацию все-таки был отдан. Наступил момент, которого так ждали, к которому так готовились и в который до конца не верили в штабах КНА, НОАК и Особого Дальневосточного Военного округа.
*На то, чтобы превратить в неоспоримое достижение очевидно разгромный Дюнкерк, потребовалось лет тридцать неустанных усилий пропаганды.
По какой-то причине американское командование приняло решение эвакуировать окруженных, по возможности, сразу, точнее, - в кратчайшие сроки. С точки зрения психологии подобное решение даже слишком понятно, но не исключено, что оно стало ошибкой. Может быть, - ошибкой, поскольку наверняка в таких сложных обстоятельствах ничего сказать нельзя. Возможно, разбей они эту стратегическую операцию на несколько этапов, сделай их последовательность произвольной, такого определенного, однозначного ответа на все вопросы сразу могло бы и не выйти.
Надо сказать, обе стороны старались ничего не оставить на волю случая и старательно подтаскивали к предполагаемому месту событий все, что могли. Над "котлами", в которых оказались заперты окруженцы, шли почти непрерывные воздушные бои, и ни одна из сторон пока не могла взять верха, но это равновесие, разумеется, никак не могло устраивать попавшую в невыгодное положение сторону. Чтобы резко, одним рывком нарушить его, американское командование гнало к восточному побережью Кореи все оставшиеся у него после Инчхона авианосцы. Там они потеряли два: "Вэлли Фордж" и "Филлипиэн Си", сравнительно новые, не попавшие под программу послевоенной модернизации, и потому находившиеся в составе неофициальной "первой линии". Кроме них в этом сражении Южный Альянс потерял два британских авианосца, тяжелый и легкий. Теперь сюда подтягивалось действительно все. То, что могло успеть и то, что успеть не могло даже теоретически. По прикидкам, к двум имеющимся под рукой авианосцам в осмысленные сроки могло успеть шесть, и ни одного британского среди них уже не было.
Опыты по использованию в палубной авиации реактивных машин, как будто бы, обнадеживали, но верховный главнокомандующий и слышать не хотел ни о каких не прошедших надлежащей проверки новациях, и реактивных машин тут не было, ни одной. Ударные машины, даже штурмовики, решительно свели к минимуму, а торпедоносцев не было ни одного. У врага не имелось ни одной посудины, достойной торпеды, и достойного упоминания флота не было тоже. Авиация*, - вот от чего предстояло защищать транспортные корабли, битком набитые беззащитными сухопутными, и следствием этого стало более полутысячи палубных истребителей при пилотах, прошедших хорошую подготовку, но в мирное время, и оттого не имевших боевого опыта. Это, в самом деле, очень, очень много.
*В ТР у северян авиации, по сути, не было. Поэтому войскам Южного Альянса, вчистую, вдребезги и пополам проигравшим сухопутное сражение севернее 38-й параллели, рассеявшим по многочисленным котлам практически все войска, удалось их эвакуировать в полном почти составе морем, можно сказать, - беспрепятственно и только с самыми номинальными потерями, они заняли позиции посередине полуострова, и война кончилась патом. Как то и положено в случае "взаимно-блокированных" позиций.
... И мины. Откуда, как, когда успели, - оставалось загадкой, но только в гаванях Сенгчжина, Хамхына, Ханнама их накидали очень порядочно, самых разных типов, разумеется, в спешке постановка велась весьма беспорядочно, но легче от этого не было. Вести себя так в своих портах, примерно то же, что поджечь собственное жилище, чтобы оно не досталось врагу, но неизвестные поганцы, казалось, демонстративно, на показ, не заботились ни о каком будущем. Они дошли даже до использования такого варварского средства, как "наплавные" мины: если автора поймают, то его будет ждать какой-нибудь особо замысловатый вид смерти. Вы примерно представляете себе, как хорошая, обстрелянная пехота на фронте относится к вражеским снайперам? Так вот людей, допускающих шутки с наплавными зарядами военные моряки любят еще меньше.