Гном. Трилогия
Шрифт:
Слабой стороной, понятное дело, было совершенно недостаточное на первых порах общение модельеров с зарубежными коллегами и прямое отсутствие нормального профильного образования. Поработав в СССР года четыре, Габриэль сочла свою миссию здесь исполненной и обратилась к Сергею Борисовичу. Так ей было удобнее.
– Малыш, здесь я сделала все, что могла, и теперь была бы полезнее для вас, работая во Франции. Попроси начальство, пусть замолвят словечко перед Парижем. Что, право, за глупости...
Словечко - замолвили: никто и не пикнул, когда Габриэль вернулась, наконец, домой. Никто и не вспомнил о ее "коллаборационизме", но восстанавливать позиции в модном бизнесе ей пришлось как бы ни два полных сезона.
Крепко помогли поставленное в счет заработанного (и
Ее товаром, вполне окупающим любые затраты, была инсайдерская информация: кому, как не ей, было знать, что БУДЕТ модным в этом сезоне весной, а что - осенью.
Но все это было несколько попозже. Пока же "тряпки", - такая, казалось бы, мелочь, когда мирное время и их вдоволь, - внесли неоценимый вклад в оживление экономической жизни в Европе. В то, чтобы ее замерший, заржавевший механизм со скрипом провернулся, совершил оборот-другой, да и начал потихоньку набирать ход.
Из материалов "Комиссии по инвентаризации"
– Вот, Петр Леонидович. Собственно, здесь и есть мое основное рабочее место. На котором я теперь бываю все реже и реже.
Из-за маски голос Сани слышался непривычно глухо.
– Тут и вообще не слишком много людей. На такие-то площади.
– Совершенно достаточно. Каждый лишний человек здесь представляет собой непростую проблему из соображений чистоты. Тут все до предела автоматизировано... в определенном смысле.
– Не вижу признаков такой уж автоматизации.
– Она у нас довольно своеобразная. Тихая. Можно сказать - совсем бесшумная. Я объясню так подробно, как вы только захотите, но это не быстрое дело.
Капица - кивнул. Чутьем опытного экспериментатора он безошибочно определил, где кончилась сложная шлюзовая зона, и где начались собственно производственные площади. Чутьем, - потому что окружающее было до головной боли непонятно и почти не вызывало каких-либо ассоциаций. Если спрашивать обо всем, что непонятно, то рта не закроешь. Нужно начинать с того, в чем сам более-менее ориентируешься, и так, с краешку, двигаться дальше. Единственный способ что-то понять и при этом самому не показаться идиотом.
– Петр Леонидович, мы с вами договаривались, что образец вы принесете по своему выбору... Это что у вас?
– Просто-напросто вольфрам. По возможности, чистый.
– Без подвохов? Можно и с подвохами, только будет чуть дольше.
– Без. Сейчас нужно самое общее впечатление. Уточнения оставим на потом.
– То, что вы увидите, это лабораторные условия. На производстве за подобными операциями не понаблюдаешь: незачем. При такой вот демонстрации безупречного изделия не выйдет. Это уровень примерно десятилетней давности, то, с чего начинали.
Когда он включил ток, мутная жидкость, в которую был погружен кубический сантиметр вольфрама, устремилась к нему и как будто бы впиталась в его поверхность. Пара секунд, и металл превратился в блестящую каплю, сплющенный шарик на манер ртутного, только не такой блестящий.
– Вот видите. Она совершенно холодная. Точнее, - градусов на пять-шесть теплее температуры воздуха. Чем больше объем такой "капли", тем меньше разница. Можно практически традиционное литье, только стенка формы с избирательной проницаемостью. Самый очевидный способ, примитивный, но и сейчас используется для производства нормалей, в массовом производстве. Следующей была зонная кристаллизация, на тех же принципах, что и классический электролиз. Мы используем и "прямую" схему, "осаждая" металл, и "обратную", когда избирательно убираем... комплекс, разрушающий кристаллическую решетку. Обратная позволяет добиться изготовления изделий с гораздо большей точностью. Процесс, в общем, напоминает действие ртути, растворяющей многие металлы с образованием холодных расплавов-амальгамм. Только тут идет затрата энергии.
– И, если выключить ток...
–
Вольфрам кристаллизуется от центра к периферии, изгнав "растворитель" и превратившись в этакий шарик. Он будет незначительно, но достоверно плотнее исходного образца. Какие-то доли промилле. Заметно прочнее на разрыв, хотя твердость остается прежней. В массовом производстве в пределах одной закладки изготавливается набор деталей из одного материала. Это проще. Но, при необходимости, можно сделать в одной закладке полный комплект деталей для какого-нибудь механизма, состоящих из нескольких материалов. До десятка и более. И, что куда важнее, можно формировать сложные изделия, состоящие из многих материалов, без сборки. Расчет, подготовка, создание программы для каждого такого устройства дело непростое, иногда долгое, но, однажды разработав, можно повторить в любой момент без затруднений. У нас сложился целый архив наработок. Тут подкупает то, что совершенно, вроде бы, разные изделия делаются на одном комплекте оборудования. Более сложном, но только одном.– Подождите. Об этом чуть позже. Превращение твердого тела в жидкость достигается дозированным переносом квантов в связи кристаллической решетки. Не больше - не меньше, а столько, сколько нужно. Тогда, с вашего позволения, два вопроса. Эти ваши "комплексы", - они накапливают энергию и выдают ее потом в виде кванта с фиксированной энергией? И: подобные процессы, получается, возможны и с неметаллами?
– С любой керамикой мы только так и работаем. Особенность этой группы методов в том, что нам, зачастую, проще делать именно то, что другими способами не сделаешь. Или делать приходится с очень большой морокой и не очень хорошо. Монокристаллы. Бездефектные нити. Вообще что-нибудь простого состава и с минимумом неоднородностей. Лосев утверждает, что собрал все двухкомпонентные полупроводники, которые когда-нибудь вообще будут иметь применение. Теперь работает с точным легированием и, параллельно, переходит к каким-то гетероструктурам.
– Я понял, понял, - тон ученого был необычно холодным, - то есть, например, стволы ваших карабинов сделаны из стали, которая сталью, вообще говоря, не является?
– По качественному анализу, - Берович вздохнул, разговор нравился ему все меньше и меньше, - это, безусловно, сталь. Практически той спецификации, которую требуют. Но по структуре каждый ствол есть продукт индивидуальной кристаллизации, с регулярной структурой и регулярным же распределением всех добавок. Как в Дамаске ковали мечи каждый - отдельно. Отсюда прочность на разрыв, которая прежде была попросту невозможна, и еще значительно повышенная износостойкость. Повышенная теплопроводность и теплоотдача, и в результате ствол гораздо лучше остывает. Нам это УДОБНЕЕ. Технологичнее, легче. Лучше ложится на отработанные процессы. А насчет квантов... Видите ли, я ведь только недавно узнал общепринятую терминологию, да и то далеко не всю. Обходился доморощенной. А так - да. Одинаковые комплексы дают и поглощают одинаковые кванты. Это само собой. Поэтому-то и раствор холодный, что излучения наружу почти нет, ток требуется только на компенсацию небольших потерь.
– Не дорого выходит?
– Игра стоит свеч. Во-первых - энергозатраты во много раз ниже. В массовом производстве одно это окупает всю мороку. А во-вторых, - вольфрамовое изделие можно отлить в форме, к примеру, из картона. Никакой особой защиты для персонала, и уже одно это резко повышает и качество, и производительность, а капитальные затраты снижает на порядок. И совершенное производство с нуля можно развернуть гораздо быстрее. По факту в последнее время отливаем в "активные формы" ну, - такой... Студенистой консистенции. Гель называется. Гель солей кремниевой кислоты. Хорошая, чистая поверхность, загрязнений ноль, но, повторяю, любое литье, - когда изделие простое и к нему нет особенных требований. Уже восемь лет назад я отказался от него, например, при изготовлении деталей для авиадвигателей. Сначала "зонная кристаллизация" по "обратной" схеме, и только на чужеродном основании*... и вот уже года четыре, как "зонная сборка", конечно, далеко не для всего... Но реактивные двигатели почти исключительно.