Гнилое яблочко
Шрифт:
— А что делает куратор в Академии для хулиганов? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. Айк распаковывает свой арсенал в полутора метрах от невинного манекена в длинном бордовом платье.
— То же, что и везде. Помогает тебе чему-то научиться.
— И ты поможешь мне научиться лучше стрелять из лука?
— В том числе.
— Но я никогда раньше не стрелял. Может быть, у меня сразу хорошо получится, как знать?
Мне действительно интересно, зачем мне куратор в таком деле, за которое я никогда не брался, но Айк перестает полировать свой
— Хороший вопрос, — говорит он. — Есть лишь один способ выяснить.
Он наклоняется к спортивной сумке и достает оттуда красный пластиковый лук и стрелы с присосками на конце. С такими игрушками пятилетние дети изображают ковбоев и индейцев. Наверное, мне не удается скрыть удивления, потому что Айк объясняет:
— Каждому надо с чего-то начинать. По мере твоих успехов будет меняться и твое оружие.
Я не хочу делать успехи. Я не хочу даже приниматься за это. Но серебряные стрелы моего наставника все еще свешиваются у него с пояса, и вблизи они кажутся еще острее. Поэтому я беру тренировочное оружие и стараюсь сделать вид, будто мне это по душе.
— Правый локоть назад, — командует Айк. — Выпрями левую руку. Сожми пальцы. Держи его крепко.
Я делаю все, как он говорит. Крепко держать оказывается труднее всего, потому что я дрожу всем телом.
— Просто целься в манекен, — говорит Айк. — Забудь о яблоках.
Проще сказать, чем сделать. Но я зажмуриваюсь и выпускаю стрелу. Она ударяется во что-то с глухим стуком.
— Неплохо, — замечает Айк.
Я открываю глаза. Стрела попала в манекен — наконечник присосался к носку его черного начищенного ботинка.
— Не то чтобы хорошо, правда… но мы над этим поработаем.
Весь следующий час я следую инструкциям Айка и перемещаюсь от одного манекена к другому. Мне удается попасть в каждый, но все мои стрелы не стали бы для противников роковыми, будь на месте резиновых присосок острые наконечники: они вонзаются в пальцы рук и ног, в плечи и в голени. Если Айк и разочарован моим дилетантством, то не подает и виду. Он на удивление спокоен и постоянно меня приободряет. Если бы это были обычные уроки физкультуры в Клаудвью, я бы даже получил от наших занятий удовольствие.
Во время перерыва Айк просит прощения и говорит, что ему нужно ответить на K-mail, а я усаживаюсь на валун в нескольких метрах от линии огня. Я достаю из рюкзака собственный планшет и загружаю сообщения. Только я собираюсь открыть письмо от Гудини насчет задания по математике на следующую неделю, как где-то рядом вдруг раздается хлопок — такой громкий, что птицы срываются с деревьев.
Не задумываясь, я бросаю планшет и выхватываю из сумки за спиной лук со стрелами. Натягиваю тетиву, поворачиваюсь в сторону звука.
И стреляю.
— Шикарно! — восклицает Айк.
Я опускаю лук и прищуриваюсь. Айк стоит возле гольфмобиля, нацепив на себя что-то вроде черного щита. Он поворачивается в профиль, и я вижу, что стрела присосалась ему к груди, строго по центру.
— Только я успел запустить хлопушку, как ты мгновенно встал в стойку! Я знал, что это у тебя в крови!
Айк
пускается бежать; на груди у него до сих пор трепещет стрела. Он машет мне рукой, чтобы я следовал за ним, и я заставляю ноги оторваться от земли. Когда мы добираемся до манекенов, он открывает рот, чтобы еще что-то добавить, а я открываю рот, чтобы извиниться.Но нас обоих прерывает другой звук. Это тихий рокот, который очень быстро нарастает и становится оглушительным. Прежде чем я успеваю спросить, в чем дело, из леса выезжает двухместный мопед и резко тормозит рядом с гольфмобилем. Двое парней в штанах защитного цвета, рубашках в красную клетку и с красными сумками на поясе спрыгивают с мопеда и направляются к нам.
Айк поворачивается к ним спиной. Он отцепляет с груди стрелу и вручает мне, потом застегивает куртку поверх пластикового щита.
— Все круто, — шепчет он. — Попрактикуйся еще.
Как и тот совет насчет яблок, это задачка не из легких. Но я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на манекенах, пока Айк приветственно машет парням.
— Доброе утро! — кричит он.
— Утро и правда славное, — весело соглашается один из парней, наконец поравнявшись с нами.
— Самое подходящее утро, чтобы похулиганить, — добавляет второй.
— Да ладно? — удивляется Айк. — Я говорил всего-навсего о погоде. Хулиганством тут и не пахнет.
— Неужели? — спрашивает первый парень.
— Конечно, — кивает Айк. — У нас с Симусом просто первое занятие. — Он понижает голос и добавляет: — Между нами говоря, ему еще учиться и учиться.
Уловив его интонацию, я прилаживаю стрелу и чуть наклоняю лук. Стрела с хлопком приземляется у меня под ногами.
— Да, это точно, — кивает второй парень.
— Крутая машинка, кстати, — замечает Айк. — Новая?
Это мгновенно отвлекает парней от моей персоны, и они вместе с Айком отходят к мопеду. Я тем временем продолжаю стрелять, стараясь не задевать манекены. К возвращению Айка вся земля усыпана классными пластиковыми стрелами.
— Как маленькие пастушьи собачки, — вздыхает он.
Я гляжу через плечо. Парни уже уехали на своем мопеде.
— Кто это такие?
— Добрые Самаритяне. Здешняя охрана.
— Чем они занимаются?
— Пресекают хулиганство и сообщают куда надо о плохом поведении. — Айк наклоняется и собирает стрелы. — Если им удается на чем-то сосредоточиться, они отлично справляются с работой. Но, как и щенков-пастухов, их очень легко отвлечь.
Я ничего не понимаю.
— Но от нас же ждут хулиганства! Разве не за этим мы здесь?
— Это чтобы мы не расслаблялись. — Айк распрямляется и протягивает мне пучок стрел. — Если уйдешь от Добрых Самаритян — сможешь уйти от родителей и других взрослых в настоящей жизни. Лишняя тренировка — и она дорогого стоит. Если тебя поймают, ты на определенный срок лишаешься права на хулиганство — и на то, чтобы получать штрафные очки и кредиты. Иным хулиганам уже не удается после этого оправиться.
— Что им здесь понадобилось? — спрашиваю я. Мишени тут своеобразные, но я стреляю из игрушечного оружия — на серьезное хулиганство это не тянет.