Гнёзда Химер
Шрифт:
Дайст был далеко не единственным «дальнобойщиком» в Земле Нао: только в Бондохе у него имелась чуть ли не дюжина конкурентов. Впрочем, работы пока хватало всем: торговля в порту процветала, богачи, живущие в глубине материка, жаждали приобрести редкие товары, а иноземные купцы по большей части были не великими охотниками самостоятельно путешествовать по здешним лесам, кишащим голодными разбойниками и нетрезвыми младшими сыновьями наосской знати — безземельными, бесстрашными и совершенно «безбашенными»…
— Вот таким ребятам, как Дайст, на руку моя затея! — шепнул мне Хэхэльф на рассвете, когда «дюжики» — вернее, бухубаты остановились, чтобы поесть
— Что ты имеешь в виду? — рассеянно спросил я.
— Владетельные сумасшедшие колдуны вроде твоего Таонкрахта только мешают им развернуться, — объяснил он. — О прочей знати я уже не говорю — чем мельче шишка, тем больше проблем. Да и Ванд им ни к чему, — он поднял голову и спросил у нашего спутника: — Эй, Дайст, тебе Ванд очень нужен?
— Как шило в заднице, — равнодушно огрызнулся тот.
— Ну вот, видишь! — обрадовался Хэхэльф. — Что им нужно, так это простор и свобода действий. А заварушка, которую я собираюсь затеять, развяжет им руки и расчистит для них территорию!
— Это называется «буржуазная революция», — проворчал я. — Все будет очень здорово, пока не обнаружится, что все эти «вольные огородники» стали скучными бюргерами… А обнаружится это очень скоро. Пока все эти, как ты выражаешься, «сумасшедшие колдуны» портят им кровь, в их жизни есть хоть какая-то романтика…
— Что ты несешь, Ронхул? — сонно пробормотал Хэхэльф. — Романтику ему, видите ли, подавай… Могу тебя успокоить: пока под этой прекрасной землей бродят Урги, скучно здесь никому не станет! А говорят, они бессмертные…
— Они сами тоже так говорят, — кивнул я.
— Ну вот. А еще есть Мараха Нод в горах, а в лесах за Эльройн-Мактом эти твои грозные приятели Вуру… — И Хэхэльф уснул на полуслове.
Я смущенно подумал, что он умница, а я — дурак: этим таинственным Миром правят чудеса, так что зря я разглагольствовал насчет «буржуазной революции» и скуки, которую приносит благополучие. О скуке не могло быть и речи. Даже тех скудных знаний о мире Хомана, которые имелись в моем распоряжении, должно было хватить, чтобы понять это с самого начала!
«Овётганна», — нежно подумал я, призывая самое восхитительное, необъяснимое и тревожное чудо этого Мира. Произнести имя ветра вслух я не решался: рядом дрых Хэхэльф, в соседней телеге устраивался на ночлег предводитель каравана, а мне не хотелось посвящать их в свои дела. К счастью, ветер принял мое безмолвное приглашение. Шустрой холодной змейкой прополз по лицу, иссушил губы, проник в легкие, отравил кровь и увлек меня за собой, в темный омут сладких сновидений, содержание которых я до сих пор не решаюсь пересказать — даже самому себе…
Меня разбудило бодрое пыхтение «дюжиков». Дайст уже проснулся и теперь кормил своих четвероногих помощников. Хэхэльфа тоже не было рядом: он сидел на земле в нескольких шагах от нашей телеги и деловито разводил огонь.
— Ты, как всегда, чемпион по спанью, Ронхул! — весело сказал он. — Знал бы ты, как я тебе завидую!
— Что-то в последнее время ты слишком часто надо мной смеешься, — зевнул я. — Тут надо что-то менять!
— А с чего ты взял, что я над тобой смеюсь? — удивился он. — Я тебе действительно искренне завидую: мне всю
жизнь приходилось просыпаться не когда хочется, а когда надо. Так что я утратил способность спать в свое удовольствие, даже когда обстоятельства этому не препятствуют, — боюсь, навсегда!— Ничего, — утешил его я, — зато ты никогда не испытываешь дурацкое чувство вины перед всем человечеством, вскакивающим на ноги на рассвете.
Он изумленно покачал головой — дескать, вот, оказывается, какие проблемы бывают у некоторых! — а потом любезно предоставил мне информацию о местоположении ближайшего ручья. Щенки чару с веселым визгом устремились за мной, но Хэхэльф строго приказал им оставаться на месте. К моему величайшему изумлению, звери послушно прижались к голенищу его сапога. Очевидно, парень оказался прирожденным дрессировщиком.
Пока я купался и бродил по лесу, разминая ноги, Дайст умудрился приготовить какую-то роскошную похлебку из дикорастущих плодов: не то суп, не то компот. Покончив с завтраком, мы отправились в путь.
Мои спутники с энтузиазмом грызли курмду, а посему поездка проходила в теплой дружеской атмосфере. Я, правда, не стал составлять им компанию: боялся снова растранжирить восхитительную, волшебную легкость, которая понемногу возвращалась ко мне. Теперь «неземные» ощущения не обрушивались на мою голову, как беспощадная штормовая волна, а заполняли меня медленно, по капле, как дождевая вода садовую бочку — поначалу незаметно, но к концу лета непременно окажется, что бочка полна до краев…
Зато Хэхэльф и Дайст сжевали столько сухого пива, что дружным хором исполнили песенку про «Муммайха из Альгана». Вынужден заметить, что их музыкальный союз отличался от дуэта Паваротти — Доминго самым невыгодным образом.
Покончив с этим эпохальным произведением, они тут же затянули следующее:
— Дом стоит, а рядом — цакка, в этой цакке стонет Цуцэл. Напоил вином хомайским дерьмоеда — перепутал! И поет об этом песню.— Между прочим, эту песню тоже я написал, и она — про одного из слуг твоего приятеля Таонкрахта! Был там у него один дурачок, кравчий дерьмоеда, потом в лес сбежал, — лукаво сообщил мне Хэхэльф.
— А ты что, знаком с Таонкрахтом? — удивился я. — Ты мне об этом раньше не говорил.
— Да ну тебя! — отмахнулся он. — Не обязательно быть знакомым с человеком, чтобы написать хулительную застольную песню о его слуге или о нем самом. Вполне достаточно знать сплетни. Вот у нас на Халндойне есть один парень, Эрберсельф Параларда, так он вообще никогда с Халндойна не уезжал, а хулительных песен написал больше, чем любой другой. Вот послушай!
И они с Дайстом тут же затянули новый куплет:
— Дом стоит, в нем спит гурэпло, а хозяин — у соседа. Спросит Гальт у Бэтэнбальда: «Где мы?» — «Знать, у Таонкрахта!» Таонкрахт споет, что дальше…— Видишь, Ронхул, какая песня! — сказал мне Хэхэльф. — Думаешь, Эрберсельф Параларда был лично знаком с двухголовым дружком альганского Рандана? Да ничего подобного! Просто слышал о нем в порту, и все.
— А что такое «гурэпло»? — меня заинтересовало очередное незнакомое слово.