Чтение онлайн

Юный Бык бесстрастно взглянул на них своими большими карими глазами.

– Что это за «особые планы»? – спросил Дрю.

– Кесслар – работорговец, Дрю. Он ловит людей по всей Лиссии, а затем увозит их за море. Никто не знает, с кем он ведет торговлю, хотя некоторые говорят, что это лорды-кошки из Баста. Однако Кесслар не раз упоминал об арене, которая называется Печь, и заранее восхищался тем, какой замечательный спектакль покажет его дружкам Дорн.

– Арена?

– Он хочет вывести меня на бой как гладиатора, – негромко сказал Дорн. Дрю поразился, услышав его мягкий бархатный голос. – Хорошо, я устрою

ему спектакль. В ту же минуту, когда с меня снимут этот ошейник, он узнает, какие у меня рога.

В этом Дрю не сомневался – даже в своем человеческом обличье лорд-бык выглядел настоящим атлетом: высокий, мускулистый, смертоносный.

– Разумеется, – произнес Дорн, – если бы Кесслар узнал, кто вы такой на самом деле, он отправил бы вас на своем личном судне в сопровождении двадцати лучших охранников. Трудно даже вообразить, какую ценность вы представляете для торговца живым товаром. Помалкивайте о себе, Дрю.

Если Кесслар имел обыкновение устраивать «спектакли» с участием Верлордов, Дорн прав. Представить только, какую цену заломил бы Кесслар за последнего из Волков и правомочного короля Вестланда!

– Если Кесслар такой подлый человек, почему вы дали ему войти в город?

– Хаггард был тихим местечком, совсем не похожим на прежний великолепный город. Мои охранники у ворот в основном занимались тем, что считали телеги с зерном, которые въезжают и выезжают из города. В Хаггарде давно не слышали о более серьезных преступлениях, чем карманная кража. Мне и в голову не приходило, что Кесслар намеревается украсть моих людей.

Эван опустил голову на грудь и замолчал. Рассказ за него продолжил Дорн.

– В Хаггарде было введено двойное правление, Дрю. Козлы и Бараны правили совместно – родственная кровь, как-никак. Кесслар старше барона Эвана примерно лет на двадцать. Когда Эван получил свой титул, он стал младшим правителем Хаггарда. А главным был Кесслар. Впрочем, одного Хаггарда Козлу было мало. Его аппетиты простирались намного дальше – ему хотелось владеть Хайклиффом, Брекенхольмом, даже Айсгарденом на морозном севере. И в каждом городе, куда приезжал Кесслар, он оставлял о себе недобрую память.

Дальше, сохраняя спокойствие, историю закончил Эван.

– Богатство для Кесслара – это все. Богатство дает власть и силу. Он подкупил и обманул многих Верлордов по всей Лиссии и всегда успевал уйти от ответа за свои преступления. Хаггард для него всего лишь эпизод. Он ободрал город как липку и теперь намерен двинуться дальше.

– Но как он вошел в город? Почему вы не знали о его приближении?

– Зато он знал о существовании этой пещеры и знал, как в нее попасть под землей из залива Хаггард.

– Они явились ночью, – сказал Дорн. – Прокрались по туннелям и поднялись в замок. Гарнизон не был готов к вторжению, да и чем они могли ответить? – Бык повернул голову к Эвану, заглянул ему в глаза. – Вам не за что проклинать себя, дядя.

Дрю посмотрел вокруг. Те узники, которые не спали, с печальным и озабоченным видом наблюдали за разговором Верлордов. Эти люди были сломлены, их гордость и саму жизнь растоптал ворвавшийся в их дома Козел.

– Никому из вас не должно быть стыдно за себя! – сказал Дрю достаточно громко, чтобы его голос услышали все бодрствующие, но достаточно тихо, чтобы эти слова не долетели до охранников там, наверху, над лестницей. – Эти

мерзавцы, которые захватили ваш город, – если бы они не напали исподтишка, а столкнулись с людьми из Хаггарда лицом к лицу, то наверняка получили бы взбучку, которую запомнили бы до конца своей жизни. Если бы, разумеется, осталось кому о ней вспоминать.

Дрю заметил, как узники начали вставать со своих мест, поднимать головы, хлопать друг друга по спине. Жены обнимали своих мужей за плечи с любовью и желанием поддержать их. Жители Хаггарда обнимались, а у Дрю закипала в жилах кровь, когда он думал об этих несчастных, погребенных в темной пещере под своим собственным городом, обреченных на то, чтобы быть увезенными отсюда за тридевять земель. Дрю встал, выпрямился и по очереди уважительно кивнул каждому из своих сокамерников.

– Он тоже умел так делать, – прошептал Эван.

– Кто?

– Вергар. Он умел вдохновлять людей. Вы хороший человек, Дрю. Хотел бы я встретиться с вами при более счастливых обстоятельствах.

– Я ничуть не похож на Вергара, – сказал Дрю, неожиданно вспомнив о том, кто он на самом деле. Да, он мог, поговорив с узниками, вернуть им чувство собственного достоинства, но кто он такой? Дрю по-прежнему чувствовал себя сельским пареньком с Холодного побережья. При этой мысли вся его бравада испарилась.

– Вы никогда не встречались с ним, это совершенно очевидно, – улыбнулся Эван. – Да, он был крупнее вас, и голос у него был грубее, но он всегда умел воодушевить людей своими словами. Вы обладаете тем же даром.

– Для меня это как проклятие, милорд. Я никого не просил, чтобы родиться сыном Вергара.

– Ну разве кто-нибудь в Лиссии выбирает себе родителей? – рассмеялся Эван. – Вы тот, кто вы есть, Дрю, и от этого никуда вам не деться. Вы должны гордиться своими родителями, молодой человек.

«Ах, если бы вы знали, что я думаю по поводу своего происхождения, барон Эван», – подумал Дрю, вновь опускаясь на холодный пол. Ему хотелось бежать от такого наследия. Бежать и никогда не возвращаться назад.

В свое время замок Хаггард был роскошной резиденцией местного лорда, центром всего великого и славного Лонграйдингса. Богатые купцы и знатные люди съезжались сюда пировать и искать своего счастья. В порт Хаггарда заходили корабли со всех уголков Лиссии. Сравнительно недавно новой столицей стал город лорда-коня из Кейп Гала, но многие по-прежнему считали Хаггард сердцем Лонграйдингса, бьющимся на скалах над расстилающимися внизу лугами. Однако жизнь в замке стала совсем иной.

Теперь «придворные» графа Кесслара спали где попало, пол в тронном зале был замусорен, возле мраморных колонн валялись пьяные в обнимку со своими флягами, с помощью которых они нещадно опустошали богатые винные погреба замка. У трона тоже виднелась фигура человека, спавшего, завернувшись в шкуру, – у его ног привалился старый мастиф, положив свою грязную морду на лапы.

Уитли тихо подобралась к каменным ступеням трона, переступая через тела спящих охранников. Их она насчитала около двадцати – все страшные на вид и вооруженные до зубов. Подобных головорезов она встречала и раньше, они шатались по Брекенхольму, толкались в тавернах, дрались на улицах, а потом нанимались кем-нибудь на отъезжающие из города купеческие обозы.