Гнев и Голод
Шрифт:
Но Шульц был не любой дурак, он был круглый, беспросветный идиот. Такого вервольфа, как он, надо было ещё днём с огнём поискать. Паршивые мозги, паршивая жизнь, даже мех у него был какой-то паршивый, одним словом, ему не очень везло. Фактически, от заурядной псины его сейчас отделяли только размеры, это, кстати, касалось и человеческой сущности.
Хоть у Шульца уже и была лицензия, она лежала в той конуре, где он обретался уже пару месяцев, и хозяину курятника уже намекнули, чтобы он не выходил на улицу ночью, всё равно волк крался по тёмным сырым улицам, лежащим подальше от центра.
Местные привыкли
Сейчас голова Шульца была буквально забита курицами. Он представлял, как зубами будет рвать их на части и слышать под клыками треск кожи и хруст костей. Как, выпивая кровь, он будет наблюдать за медленно утекающей из пустых глупых глаз жизнью, как будет потом ковыряться в зубах, доставая из них нежное сладкое мясо. А вот если бы он принюхался, то заметил бы, как его провисающую спину сверху сверлят совсем другие, чужие глаза.
По крышам городка медленно разносился табачный дух, сильный и очень настойчивый. Серо-коричневый оттенок перекрывал собой любые запахи, и городскую вонь тоже.
Любой бы мог решить, что горожане, как обычно, выглядывают из открытых окон верхних этажей, чтобы выкурить по самокрутке после дикого вечера. Или кто-то просто сел на черепицу помедитировать о бренности бытия, набив в трубку любимую дешёвую амброзию.
Именно поэтому Шульц и был глуп: мало кто станет затягиваться и расслабляться любимым табачным зельем где-то на уровне печных труб. Разве что особые эстеты, к которым всё равно нужно относиться настороженно. Или… кто-то ещё.
Внезапно на Шульца навалилась вся тяжесть когда-либо им содеянного, сразу, с шумом. От такого неожиданного и неприятного груза он даже завизжал, на что способен не каждый волк. Чья-то сильная рука железной хваткой прижимала его морду к мостовой, больно прищемив ещё не сломанное ухо.
Череп вот-вот грозил треснуть, лапы бессознательно царапали когтями по мостовой, а хвост метался из стороны в сторону. Он буквально чувствовал, как зубы начинают входить друг в друга, и давление не собиралось ослабевать. Наоборот, оно становилось сильнее и просто-таки вынуждало его обратиться, волком он сделать ничего не сможет.
Наконец его визги перешли в стоны и ругань, лапы превратили в руки, чтобы сжаться в кулаки, а сознание пришло в необходимую норму. Шульц изловчился перевернуться и попытался ударить нападавшего, но вторая огромная пятерня обрушилась на его кулак, прихлопнув к камням, как муху. Словно молот ударил по наковальне, фаланги не выдержали, треснули и сломались.
Затем Шульца схватили за горло, прижали к стене и подняли высоко над землёй, содрав при этом кожу со спины о необтёсанные доски. Жертва лихорадочно хваталась руку, что мешала ей спуститься на землю, но тщетно. Голос где-то на уровне чёрных хладнокровных глаз спокойно произнёс:
– Привет, Шульц.
– Ах ты мразь! – машинально вскрикнул оборотень.
Его хорошенько тряхнули и ударили головой о стену.
– Не очень вежливо, дружище, – спокойно сказал голос, – Если
ты не против, я задам тебе пару вопросов.– Мерзкий выродок…
Хватка на горле вервольфа усилилась, сейчас оно было в одном шаге от того, чтобы лопнуть.
– Давай без ваших волчьих заморочек, а? – утомлённо проговорил голос, – У меня нет желания надевать серебряный кастет и мордовать тебя, до тех пор, пока мне не надоест. Закончим всё быстро.
На грубом слове Шульц как-то затих.
– Я хочу знать только одно, – продолжил голос, – Кто?
– Что, «кто»? – прохрипел Шульц.
– Не прикидывайся дурачком, – с нажимом предупредил голос, – кто перекрыл все заказы и взвинтил цену моей головы до небес?
– Не знаю, – ответил оборотень и тут же заработал сотрясение мозга.
– Не зли меня. – голос за чёрными глазами действительно начинал покрываться металлом, – Кто?
– Правда не знаю! – заорал вервольф, потихоньку сходя с ума от боли.
Голос немного помолчал, его владелец даже ослабил хватку, затем, снова заговорил.
– Тогда, может, скажешь мне что-нибудь интересное? – предложил голос, -Ну, чтобы тебя не нашли завтра утром в курятнике с отрубленной головой.
– Откуда ты?!…
Вервольв попытался окончить вопрос, но ещё один удар о стену отбил у него охоту говорить, на этот раз пострадало ребро.
– Я же тебя знаю, Шульц, – почти ласково сказал голос, – твоя жизнь, может быть, и не завидна, но жить ты всё равно хочешь, верно? Поэтому будь другом, просвети меня.
– Адам знает, – сдался оборотень.
Голос затих и не звучал довольно долго, похоже, его обладатель задумался довольно крепко.
– Он ведёт дела клана, – продолжал оборотень, – Он наверняка знает, пусти, больно же!
Хватка снова слегка ослабла, и Шульц безвольно повис на чужих пальцах.
– Где мне его сейчас найти? – спросил голос, – Надеюсь, мне не придётся топать в Зибервальд, верно?
– Нет, он здесь, на Железном Тракте, – торопливо заговорил Шульц, думая о пальцах на своём горле, – В Хербстхайме, там у него какие-то дела с купцами.
– Большое спасибо, – учтиво поблагодарил голос, – Думаю, он будет рад меня видеть.
– Не говори ему, что это я… – просипел оборотень, едва не плача, – Сам знаешь, что со мной будет.
– Шульц, скажи мне, пожалуйста, я тебе чем-нибудь обязан? – уточнил голос, – Ну, вдруг я забыл что-то. Пока помню только неприятности с твоей стороны, так почему бы мне не придушить тебя прямо сейчас?
Хватка усилилась, а затем оборотня откинуло в сторону, вдоль улицы, где он больно ударился головой о какой-то камень в канаве.
– Уверяю тебя, Адаму будет не до тебя, когда мы с ним встретимся, – заверил голос, – ни во время встречи, ни после неё. Я вообще не уверен, соберёт ли он кости. Пока, Шульц.
Курятник, похоже, на сегодня отменялся.
***
Долго товарищам свою цель искать не пришлось, день перехода, пара кружек пива, несколько настойчивых вопросов, пара талеров сверху за молчание, и готово. Список всех борделей в городе обретён и бережно переписан на эльфийском языке, на всякий случай.