Глухой
Шрифт:
Честно? Я не вынесу разговора прямо сейчас. Я облажаюсь еще больше, чем уже облажался, и сымитировав половой акт. Нет. Мне нужно убираться отсюда. Мне нужно собраться со своим дерьмом, чтобы не облажаться еще раз, и сделать все правильно.
Макс открывает рот, но я обрываю ее:
— Мне нужно идти.
Ее глаза распахиваются, выкатываясь из орбит, отчего выглядят чересчур большими под линзами очков.
Почему они внезапно стали похожи на микроскопы?
— Ч... ч… чт… — это все, что слетает
Ладно. Да, слинять после такого, наверняка, было паршиво. Но вы можете представить на секунду, насколько бы хуже все обернулось, если бы я попытался сказать ей всю эту хрень о том, что хочу быть парой? Особенно после того, что я сделал. Она, вероятно, отмахнулась бы от этого, типа это было просто способом для меня трахнуть ее, а это последняя вещь, которую я хочу. Я хочу, чтобы Макс знала, что когда я похороню себя глубоко в ней, это не потому, что я лелею кучку ложных надежд о сексе, или мне просто нужно куда-то засунуть свой член, а потому что я серьезен в этом. Потому что она, на самом деле, моя. Потому что я, бл*дь, люблю ее.
Глава 6
Макс
— И он просто ушел? — спрашивает Эрин, в таком же состоянии шока, в каком вчера была я.
— Да.
Ее лицо морщится еще раз, будто она снова не понимает, что я сказала.
Ну, а если честно? Вам понятно? То есть, он пришел, довел до оргазма не только мое тело, но и мозг, а затем свалил. Какого хрена?
— Тебе хоть было хорошо? — смена темы приветствуется.
У меня голова разболелась от того, сколько я думала о том, что с ним случилось.
Я прикусываю губу, откидываясь в своем рабочем кресле.
Слово «хорошо» — это явная недооценка. Клянусь, я окажусь на грани еще одного оргазма лишь от одного воспоминания об этом. Как он, бл*дь, делает это?
— Это было… так горячо! — мой визг поощряется смехом со стороны Эрин, которая, скрестив ноги, сидит на столе Тони. Ее коричневая юбка почти достигает колен, что не нормально для нее.
Ее обычное правило: чем короче, тем лучше. Хмм. Может, сегодня день стирки?
— Да?
— Боже, да. Когда Логан возбуждается, он полностью сносит мне крышу. Как например, прижимая меня к стене, изображая собственника. Абсолютный тип альфа-самца. Теперь я точно могу сказать, что понимаю, почему девушки всегда надеются, что он позвонит.
Лицо Эрин кривится от легкого отвращения.
— Я не хочу знать…
— Сама спросила!
— Я вдруг пожалела об этом. Представить Логана за этим, это как представить Люка за этим же… — Ее голос утихает, прежде чем она драматично содрогается. — Я — пас.
Мы двое взрываемся хихиканьем, когда открывается дверь, и появляется Тони. Он крепко держит чашку с кофе, и у него истощенный вид. Хотя, когда он
видит нас двоих, его лицо начинает сиять, и он пытается нацепить улыбку.— И что вас, леди, заставило так хохотать?
Эрин закрывает рот, пытаясь сохранить свою строгость. Я слегка трясу головой.
— Ничего.
Тони стягивает сумку с плеча и бросает ее к ногам Эрин, плюхаясь в кресло через стол от меня.
— Не похоже на ничего.
— Это девчачье, — предполагаю я.
— Я выдержу девчачье.
— Это личное, — Эрин подмигивает ему.
Получив такой ответ, Тони замолкает.
— Ааа. Скорее всего, о Неразрушимом. — Что-то проскальзывает на его лице, прежде чем он делает глоток из своей чашки с кофе.
Вы тоже это видели? Я знаю, что он снял свою кандидатуру с соревнований, но… то есть… вы ведь не думаете, что у него все еще остались чувства ко мне, так ведь? Их ведь уже не должно быть .
Поставив свою чашку, он вытаскивает карандаш из-за уха и начинает постукивать по нему.
— Кстати говоря, он нашел тебя вчера?
Будучи немного сбитой с толку, я киваю.
— Ага. Откуда ты знаешь, что он меня искал?
— Он приходил в кабинет.
Мои глаза мечутся к Эрин, которая пялится на меня.
Вы думаете о том же, о чем и мы?
— И? — Эрин пытается выведать больше деталей.
— И он искал Макс.
— Тони, — взгляд на ее лице является чистой смесью легкомыслия и тревоги. — Ты ему что-то сказал?
Постукивание замедляется, и он ерзает в кресле.
— Например?
— Например, что-то, что разозлило бы его? — разговор продолжается, и я чувствую, как начинаю сильнее сжимать подлокотники кресла.
— Возможно.
— Что ты сказал? — требует Эрин, и ее голос становится немного громче, чем обычно.
— Это мальчишеское.
Прежде чем Эрин прыгнет и вцепится в его горло, вмешиваюсь я.
— Ты сказал ему, что мы с тобой встречаемся?
— Конечно, нет, — взгляд боли на его лице тотчас заставляет меня почувствовать вину.
Я знаю, что Тони никогда бы не сказал этого. Как я вообще могла спросить?
— Ты намекнул на то, что между вами двумя что-то есть? — Эрин продолжает свое расследование.
— Нет, — строго утверждает он. Ряд таких вопросов явно его раздражает.
Не могу его винить.
— Послушай, в отличие от Неразрушимого, я четко вижу, что ты к нему чувствуешь. Я бы не врал и не говорил, что между нами что-то есть, когда ничего нет, — его искренние слова заставляют мое тело вжаться в кресло.
Я скромно извиняюсь.
— Прости, Тони.
— Все нормально, — он снова постукивает по карандашу. — Все равно из того, что я понял, он уже был под впечатлением того, что между нами что-то есть.
Эрин спрашивает:
— С чего ты это взял?
— С того, как он сказал мне держаться, бл*дь, от тебя подальше. — Его ответ заставляет меня широко раскрыть глаза, когда до меня доходит.
Вот к чему был вчерашний номер? Всего лишь еще одна попытка избавиться от Тони? Больной способ, чтобы повесить на меня бирку «неприкасаемая».