Чтение онлайн

— Она будет в порядке. Только понадобится немного волшебства.

Он одарил всех невероятно добродушной улыбкой, и я заметила, что он тратил гламор, чтобы спрятать свой покалеченный глаз. В данном случае он хотел выглядеть безобидным. Шрамы заставляют некоторых людей считать, что вы сделали нечто эдакое, чтобы их заслужить.

— Что это значит? — Спросил старший из полицейских.

Он не собирался спустить подобное на тормозах. Он стоял рядом с напарником, окруженный тем, что по праву мог бы счесть ожившими кошмарами. Эти кошмары сумели ранее отобрать у них оружие. И надо было быть круглым идиотом, чтобы не заметить физический потенциал Дойла и находившихся в комнате мужчин,

не говоря уж о Шолто с его дополнительными конечностями, которые он сумел засветить. Полицейский дураком не был, но он видел в Бабуле пожилую даму, и не собирался уходить, пока не удостоверится, что с ней все в порядке. Я начинала понимать, как он продержался на этой работе больше десятка лет, и, вероятно, почему он никогда не выходил из образа копа. Если бы я была на его месте, я покинула бы комнату и вызвала подкрепление. Но я была женщиной, а мы стараемся насилие обходить стороной.

— Бабушка, — позвала я, и это, вероятно, было одно из тех редких мгновений, когда я использовала официальное обращение при разговоре с ней. Она была моей Бабулей. Но сегодня вечером я хотела бы, чтобы полиция знала, что мы — одна семья.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах была боль.

— О, Мери, деточка, не называй меня так официально.

— Тот факт, что ты не одобряешь мой выбор мужчин, не дает тебе права громить мою палату в больнице, Бабуля.

— Это было заклинание. Ты же знаешь.

— Знаю? — Я позволила своему голосу прозвучать холодно, потому что не была уверена, что это так. — Заклинание было сплетено так, чтобы усилить то, что ты и так чувствуешь, Бабуля. Ты и в самом деле ненавидишь Шолто и Дойла, но они — отцы моих детей. Этого не изменишь.

— Вы говорите, что эта старушка… заставила все тут взмыть в воздух и бомбардировать присутствующих? — Переспросил старший полицейский. В его голосе звучало сомнение.

Бабуля дернулась в хватке Шолто:

— Я снова в себе, Предводитель Теней. Можешь отпустить меня.

— Поклянись. Поклянись Всепоглощающей Тьмой, что ты не станешь пытаться навредить мне или любому в этой комнате.

— Я клянусь не причинять вреда никому в этой комнате в данный момент, но не более того, ведь ты убийца моей матери.

— Убийца, — повторил за ней старший полицейский.

— Он убил ее мать, мою прабабушку, приблизительно пять сотен лет назад, или я промахнулась на пару столетий? — Уточнила я.

— Ты промахнулась примерно на две сотни лет, — сказал Рис. Он стоял перед полицейскими, улыбаясь приятной улыбкой, за которой не было никакого волшебства. Хотя кое-кто другой в палате умел вплетать магию в улыбку. — Почему бы тебе не поговорить с этими милыми полицейскими, Гален? — Спросил Рис.

Гален выглядел озадаченным, но сделал едва уловимое движение по направлению к офицерам. Если ему и было неприятно стоять в окружении ночных летунов, он этого не показал. Значит, его это не беспокоило, потому что Гален не умел притворяться.

— Мне жаль, что вам пришлось наблюдать этот бардак, — сказал он, и это прозвучало мудро и дружелюбно.

Одной из его особенностей была способность по-настоящему располагать к себе. Большинство людей не посчитало бы это магией, но умение очаровывать — вовсе не такая уж незначительная вещь. Я начала замечать, что на людях это срабатывает особенно хорошо. В определенной степени это срабатывало и на сидхе, и на низших фейри. У Галена всегда была частица этого обаяния, своего рода гламора, но с тех пор, как у всех нас возросли силы, его обаяние тоже поднялось до уровня настоящей магии.

Я наблюдала за лицами полицейских, которые разглаживались. Тот, что был помоложе, улыбнулся и улыбка дошла до глаз. Я не слышала то, что Гален им

говорил, но мне было и не нужно. Он просек, чего от него хотел Рис. Используя располагающую магию Галена для сглаживания ситуации, мы добились того, что оружие было возвращено полицейским, а сами они покинули комнату, донельзя довольные наличием в ней ночных летунов, все еще свисавших с потолка, будто летучие мыши, и присутствием за окнами извивающихся щупальцев, подобных мастерски выполненной компьютерной анимации. То, что Шолто отпустил Бабулю, способствовало тому, что старший коп уступил под напором магии Галена. Думаю, если бы этот коп все еще видел, что кто-то находится в опасности, его было бы не так просто очаровать.

Ах да, и Шолто убрал свои щупальца. Раньше ему пришлось бы использовать гламор, чтобы скрыть их, но при этом они не исчезали совсем. Он был способен спрятать щупальца, даже если вы касались его груди и живота. Они были идеально гладкими. Сильный гламор, вот что это такое. Но когда Дикая магия освободилась или же была призвана к жизни мною и Шолто, он получил новую способность. Его щупальца напоминали очень реалистичную татуировку, коей и являлись на самом деле, но теперь он по желанию мог заставить их появиться. Подобная татуировка была у Галена и у меня, напоминавшая соответственно бабочку и мотылька. Я была несказанно рада, когда они перестали трепыхаться, словно вплавленные в нашу кожу. В этом было что-то очень неприятное.

Несколько стражей обзавелись татуировками, и у некоторых из них они оживали. Настоящие виноградные лозы сбегали вниз по телу. Ни одна из них не была такой реальной, как татуировка Шолто, ведь она была единственной, превращавшейся в настоящую часть тела.

Сила Галена не работала, если человек был слишком напуган чем-то или смотрел на что-то пугающее, потому Шолто втянул свои щупальца обратно в изящную татуировку. Гален по нашим меркам был очень скромно магически одарен, но его силы были полезны в ситуациях, когда гораздо более зрелищное волшебство не помогало.

По предложению Риса Гален использовал свою силу и на докторе, и та сработала на ней даже лучше, но ведь она была женщиной, а Гален был очарователен. Она осмотрит одного или даже нескольких пациентов прежде, чем поймет, что не сказала всего, чего хотела, но к тому моменту ее больше будет беспокоить, что простая очаровательная улыбка заставила ее забыть о слишком многом. Одна из реальных положительных сторон искусной магии заключается в том, что люди не замечают, что это магия, приписывая все мужской привлекательности. И какой врач поверит в то, что его приворожили обычным симпатичным личиком?

Когда мы снова остались одни, без посторонних, все обратили свое внимание к Бабуле.

— Ты сказала, что знаешь, чье это заклятие. Так чье же оно? — Спросила я.

Бабуля смущенно уставилась в пол.

— Твоя кузина, Саир, она навещает меня время от времени. Она ведь тоже моя внучка. — Последнее она сказала оправдывающимся тоном.

— Я знаю, что у тебя несколько внуков, Бабуля.

— И не один из них не дорог мне, как ты, Мери.

— Я не ревнива, Бабуля. Только расскажи, что случилось.

— Она была очень нежна со мной, коснулась меня несколько раз, погладила по волосам, говоря, как они великолепны. Она пошутила, что довольна тем, что унаследовала хоть что-то прелестное из семейных генов.

Моя кузина Саир была высокой, стройной, с телом, более всего похожим на тело сидхе, но ее лицо было подобно лицу Бабули, совершенно брауни, безносое, и при ее гладкой белой коже сидхе оно выглядело незавершенным. Человеческие хирурги могли бы это подправить, но она придерживалась взглядов большинства сидхе. Она не верила в человеческую науку.