Глория
Шрифт:
Павел, не смотря на все разногласия и междоусобицы, решил поговорить с Ильёй и выяснить, известно ли ему ещё что-нибудь о его старшем брате. Он подошёл к Илье, когда тот ужинал в пищеблоке и сел рядом. Надо сказать, Павел выбрал удачный момент для разговора. На кухне не было посторонних и их беседе никто не мог помешать.
— Есть разговор, — тихо произнёс Седой, с несвойственной ему серьёзностью.
— Валяй, только учти, ни спорить с тобой, ни драться у меня нет ни малейшего желания, — не глядя на него, сказал Илья и допил остывший чай из своей кружки.
Павел немного помялся
— Скажи, тебе известно ещё хоть что-нибудь про моего брата?
— Нет. Больше ничего. Твоя мама никогда о нём не говорила в моём присутствии. И то, что я вообще узнал о его существовании — большая случайность.
— Как думаешь, почему она не хотела рассказывать о нём никому? Даже мне?
Илья поставил пустую кружку на стойку перед собой и повернулся к Павлу лицом. Он посмотрел в глаза Седому и, опустив глаза вниз, покачал головой.
— А ты сам как думаешь?
— Я много о чём думаю. И причин, на мой взгляд, тоже много. Вот поэтому…
— Твоя мама боялась, что ты не поймёшь, испугаешься и вовсе отвернёшься от неё. Она боялась потерять и второго сына. Да, и правильно боялась. Правильно делала, что не говорила. Ты бы так и так струсил, и убежал бы.
— Не торопись меня судить, Королёв, — с горечью ответил Павел, — Может быть теперь, когда об этом узнал, пазл собран. Всё встало на свои места.
Павел с досадой махнул рукой и отправился обратно, в свою комнату. А Илья сидел и смотрел ему в след. «Кажется, что-то в нём изменилось, — на мгновение показалось ему, — Или нет? И всё же, какой-то он не такой, как прежде».
А Павел шёл и размышлял о том, что больше всего на свете сейчас, в эту минуту он хотел оказаться на Земле, в своей квартире рядом со своей мамой и поговорить, объясниться и попросить прощения. Первый раз в жизни ему стало нестерпимо жаль её. И сказать бы ей об этом, и извиниться за все беды, что пришлось вынести по его вине. Но не получиться. Триллионы километров разделяют их. И решил в этот миг для себя Павел: «Я обязательно должен вернуться обратно, домой, чего бы это мне не стоило».
Шёл 25-ый день экспедиции Басаргина. Жизнь на борту корабля «Одиссей» как будто замерла в ожидании встречи с таинственной планетой. Колющая синева космоса уже не удивляла и не завораживала команду. И даже мечтательную фантазёрку Алекс всё меньше и меньше впечатляли бескрайние просторы вселенной. Всё её внимание, так же, как и других членов «одиссеи», было обращено в одну точку за солнечным диском, где, по предположению Макса и точным расчётам Ильи, притаилась такая мифическая, и такая реальная планета-близнец нашей Земли.
Но время неумолимо бежало, мчалось и «Одиссей» еле поспевал за ним. Продовольствие, вода и топливо практически были на исходе. Алекс пришлось забыть о своём любимейшем времяпрепровождении в бассейне как, впрочем, и остальным ребятам. Воды едва хватало на приготовление пищи и питьё, не говоря уже о соблюдении гигиенических норм. Продукты также заканчивались и всё то, что осталось, в весьма ограниченном количестве, было чётко распределено на оставшиеся три дня полёта.
Сегодня Алекс чувствовала себя не очень хорошо. Голова сильно разболелась, и она попросила капитана заменить её кем-то другим.
И этим «другим» был Тигран.— С самого первого дня полёта мы с тобой ещё ни разу не работали в паре, дружище, — заметил Макс.
— Да-а-а, это точно. Ты всю дорогу с Алекс работаешь да с Ильёй пару раз. Кстати, как у вас с Алекс дела?
— Ты о чём? — Макс хитро улыбнулся, понимая, что именно имел ввиду Тигран. Но, скорее для приличия, решил переспросить друга.
— Да всё о том. Завязал с ней отношения?
— Нет, Тигр, не завязал. И похоже, что ничего не выйдет, — Макс развернулся к другу и продолжил, — Не скрою она мне нравиться. Понимаешь, она — необыкновенная девушка. Я таких как она сроду не встречал.
— Э-э-э, да ты, мой друг, не иначе, как влюбился!
— С чего ты взял? — Макс смущённо улыбнулся.
— Я знаю тебя восемь лет и был свидетелем почти всех твоих интрижек. Но ни про одну из своих пассий ты так не рассказывал. Я поначалу думал, что это у тебя очередной «спортивный интерес». А теперь вижу, что не совсем.
— Возможно. Да только всё это лирика. Алекс все эти, как она сказала, «сложности» не нужны, — и Макс снова развернулся к окну.
Но Тигран не унимался, не прекращал свой допрос.
— Так ты с ней объяснился?
— Объяснился. Да что толку? Она чётко дала мне понять, что между нами ничего не может быть. Что в её жизни всё это уже было. А второй раз наступать на одни и те же грабли она не собирается. И, наверное, она права. Так будет гораздо лучше.
— О-о-о, что космос с людьми делает, — покачал головой Тигран, — Я тебя совсем не узнаю. И совсем не собираешься за неё бороться?
— С кем бороться? С ней самой за неё саму? Ты шутишь?!
— А, ну всё понятно! Конечно, что можно требовать от человека, который никогда в своей жизни не добивался благосклонности возлюбленной? Они же — все те, с кем ты встречался там, на Земле, сами тебе на шею вешались. А теперь тут, в космосе, как это не парадоксально звучит, появилась, говоря твоими же словами, «потрясающая, необыкновенная девушка», ты теперь не знаешь, что с ней делать и как себя с ней вести. Так получается?
Макс на мгновение задумался над словами друга, а потом ответил.
— Ты знаешь, наверное, ты прав.
— Конечно прав.
— Но в этом вопросе я останусь при своём и буду ждать ответной реакции от Алекс. Если нам суждено быть вместе, я её дождусь.
— А если нет? — никак не унимался Тигран.
— А если нет — значит нет.
— Ну и зря! Из своего опыта скажу, что женщины любят решительность и не было ещё в истории крепости, которая не пала бы под натиском настойчивости и силы.
— Слушай, Тигр, да тебе бы романы писать, — Макс рассмеялся над словами друга, — Никогда не замечал за тобой такого красноречия и жизненного опыта.
— Это потому, мой юный друг, — подшучивая над Максом, Тигран выровнял осанку и сделал строгий вид, который придал ему значимость, — Что с подобными проблемами ты прежде никогда не сталкивался.
— Нда-а-а, всё когда-то бывает в первый раз, — глубоко вздохнул Макс и о чём-то задумался.
Но вдруг внимание Тиграна переключилось на что-то еле разборчивое, едва видимое вдалеке.