Глиняные кулаки
Шрифт:
– Я чувствую себя как выжатый лимон, – пожаловался Ниал.
– Это наш кошелек выжали как лимон, – фыркнула Диса. – Если бы не я, они как пить дать всучили бы вам палатку за двадцать сторхов!
Элисед блаженно потянулся, глядя на суетящихся вокруг солдат, и улыбнулся.
– И как теперь называется наша "компания"? – Айс подозвал голема, и принялся заботливо стирать платочком белые потеки, оставленные птицами на его плечах.
– Это ты узнаешь завтра, – Элисед заговорщицки подмигнул. – Пойдем, закажем вывеску и герб для нашей палатки!
Глава 20.
Постоялый
Двери трапезной хлопали как выстрелы пистолей, впуская и выпуская новых наемников. Некоторые из них тут же оседали возле стойки, впитывая слухи и освежаясь ледяным пивом. Другие, занимали места за столами в сумрачной глубине зала, и принимались методично набивать желудки, стараясь держаться особняком от развеселой галдящей толпы.
Вновь прибывшие солдаты по большей части были угрюмыми и изможденными. Лица у них были осунувшиеся, заросшие густой щетиной и грязью. Слезящиеся глаза, под опаленными бровями, настороженно поглядывали по сторонам, а плечи вздрагивали от любого неожиданного шума.
Трясущимися пальцами, с обломанными ногтями и въевшимся в них намертво чинна, они развязывали ремешки своих тощих кошельков, роняя на барную стойку диковинные монеты, со всех концов цивилизованного мира.
Айс с любопытством следил, как один из солдат, загорелый дочерна и в красном бурнусе на голове, расплатился серебряными квадратиками, с дырочками посередине. Другой, отсчитал горсть медных треугольников, а третий расплатился за всю компанию крошечной желтой монеткой, с волнистыми краями.
Насытившись, солдаты обычно некоторое время сидели, тупо глядя в тарелку. После пары кружек холодного пива их глаза закрывались, головы падали на столешницы и по трапезной разносился могучий храп, на который, в прочем, никто не обращал внимания.
Ниал появился после полудня, рожа у него была довольная, и пахло от него свежей краской. Подмышкой верзила держал длинный прямоугольный предмет, завернутый в плащ, а на спине у него висел лакированный треугольный щит из толстой жести.
– Вот! – здоровяк положил таинственный предмет на скамью, и сбросив с плеча щит, торжественно водрузил его в центре стола. – Что скажете?
– Скрещенные какашки на красном фоне? – Диса скептически вскинула бровь, потягивая холодное пиво из кружки. – Как романтично…
– Какие какашки? – Ниал развернул щит к себе, и удивленно уставился на рисунок. – Это же скрещенные кулаки! Я хотел, чтобы художник нарисовал еще и красную паарийскую розу, зажатую в одной руке, но он меня отговорил…
– И правильно сделал, – Диса громко икнула, опуская кружку на стол. – Если твой художник рисует цветы так же хорошо как руки, страшно даже представить, на что стала бы похожа наша эмблема!
Ниал громко фыркнул, и принялся разворачивать вывеску.
– "Глиняные караки"? – Айс привстал со своего места, стараясь разобрать надпись, сделанную вычурным архаическим шрифтом.
– "Глиняные кулаки", – поправил его Элисед, кончиками пальцев нежно касаясь доски, пахнущей свежей краской
и лаком. – Как тебе наше название?Юноша рухнул на стул, и обеими руками вцепился в запотевшую кружку.
– Правильно, – кивнул Ниал. – За это стоит выпить!
Подавальщик притащил большой кувшин пива, и ловко разлил его по кружкам.
– "Глиняные дураки"! – фыркнула Диса, расплескивая пиво. – Двадцать сторхов за регистрацию! Интересно, сколько с тебя слупили за вывеску?
Не обращая внимания на слова девушки, Ниал с достоинством передал Элиседу кожаный футляр, с болтающейся на золотом шнурке королевской печатью.
– Теперь вы настоящий командир! – провозгласил он, поднимая кружку.
– Теперь в его в коробке будут живые марионетки! – Диса пребывала в отвратительном настроении и старалась всячески это продемонстрировать. – Теперь представления будут более драматичными, и кровь в них будет литься настоящая!
Элисед торжественно опустошил свою кружку, и хлопнул в ладоши.
– Ну, пойдем, посмотрим на нашу вербовочную палатку, – на его лице вновь расцвела счастливая улыбка. – Бьюсь об заклад, перед ней наверняка выстроилась целая очередь наемников!
Плац Армата занимал практически весь центр города. Он был окружен трехэтажными казармами, складами и конюшнями.
У офицерских гостиниц толпились слуги и оруженосцы. Повсюду виднелись покатые плечи големов-носильщиков, и разноцветные крыши портшезов, украшенных треугольными вымпелами.
Запруженные солдатами улицы сходились у огромных обитых железом ворот, увешанных жестяными щитами с гербами "компаний". На воткнутых в землю пиках развевались разноцветные флаги, многие из которых были покрыты копотью, пулевыми отверстиями и следами застиранной крови.
– Держи, любезный, – Ниал протянул щит с эмблемой "компании" ветерану на деревянной ноге, стоящему в карауле у ворот. – Повесь-ка его на самом видном месте!
Солдат ухмыльнулся, глядя на щит, и покачал головой.
– Видное место нужно заслужить, господа наемники, – он прислонил алебарду к стене, повернулся, и повесил щит на изогнутый ржавый гвоздь у самой земли. – Вы начнете с самого низа!
Элисед важно выпятил грудь и задрал нос.
– Очень скоро наш щит взлетит на самый верх, – сказал он. – Вы еще не раз услышите о "Глиняных кулаках"!
Стражник пожал плечами.
– Ваши слова да богам бы в уши, господин, – солдат стукнул древком алебарды по деревянной ноге. – Многие "компании" гибнут в первой же битве, и их щиты отправляются на другую стену. Вон туда…
Элисед обернулся, и замер с открытым ртом. Стена трехэтажной казармы была увешана щитами снизу доверху. Многие из них проржавели насквозь, зияя рваными дырами, на многих краска выцвела или облупилась, однако среди них было не мало и совсем новых, выделяющихся из унылой массы яркими красками и блестящим лаком.
Стражник понимающе кивнул.
– Видите, господин, на той стене почти не осталось свободного места!
Палатка миносцев была окружена толпой наемников со всех сторон. Повсюду слышалась незнакомая речь, мелькали причудливые доспехи, и позвякивало экзотическое оружие.