Чтение онлайн

Тень был обучен технике под названием пассивное запоминание, и теперь она помогла ему. Уловка была в том, что нужно было смотреть на сцену – в его случае, на городок – пока информация не проникнет глубоко в разум. Цапля, научившая его этому искусству, называла знание мухой, его волю пауком, а глубокую память – паутиной. Чтобы вспомнить информацию и передать ее на бумаге, нужно было запечатлеть ее в разуме, взять кисть и дать разуму вести ее. Она дополняла обучение медитацией. Сначала звучало смешно, что в состоянии дремы можно нарисовать точную карту, но с ее советами он узнал, что пассивное запоминание позволяет нарисовать карту или план точнее, чем прочие методы.

– Так делаем только мы – шиноби,

шпионы, - сказала ему как-то раз Цапля, ее теплые глаза смотрели на его решительное лицо, он протянул ей копию схемы, которую она сказала ему запомнить. – Это еще один пример нашей силы: наша мощь идет от знаний, о который забыли обычные люди. Осколки знаний Старой страны, времени, когда люди были мудрее и ближе к природе, - его кисть двигалась медленно, в такт его дыханию. Он поднял голову. Комната оказалась не пустой. Два комара кружили над головой, а взгляд на пол дал понять, что сюда проникли не только они. Потому он и совершил вторую покупку утром – резную бамбуковую трубку, полную белого порошка – она тоже была важна для выживания, почти как меч. Тень Луны выругался, но потом все же улыбнулся. Ужасная комнатка напомнила ему помещение за библиотекой ордена Серого света, где сохли карты. Маленькая, затхлая, как и любая другая крохотная комнатка, но от воспоминания он всегда улыбался.

Он вспоминал конкретный случай. День, когда брат Барсук, архивариус ордена, учитель военной истории и теории поля боя, потерял любимую обезьянку Сару-сан. Тень покачал головой. Хоть Барсук до жизни в ордене был ученым, кличка была не очень умной, означавшей «господин Обезьяна». Еще и не очень приятная обезьяна.

Тень Луны, а тогда он был Нанаши, получил приказ проверить комнату для сушки карт и прочие убежища в поисках Сару и нескольких пропавших кистей. Существо было разрушительным, а еще просто так воровало вещи. Еду, предметы, даже игрушки детей соседей. Сару прятал их, где придется, а потом злился, когда не мог найти их.

Тень вспомнил, что и Барсук забывал, куда спрятал вещь, а потом злился. Паук как-то шепнул, что Сару и Барсук похожи друг на друга внешне и по характеру. Оба лысели, порой чесали головы, и у них были очень желтые зубы.

– Такие же угасшие глаза… - отмечал Паук. – Да они почти братья.

В тот судьбоносный день Нанаши вошел в комнату, обогнул сохнущие висящие с потолка карты. Подняв бумажный фонарь, он искал Сару в темных углах. Внезапный вопль зверя над головой испугал Нанаши. Он поднял лампу и увидел разорванной самую большую карту, на ней были размазаны краски, а сам Сару покрылся разными цветами от носа до хвоста. И Нанаши предстояло потом чинить карты и перерисовывать их.

Он выругался. Сару с сияющими глазами помахал ему кистью с краской.

– Демон! – прорычал Нанаши, топнув ногой. – Спускайся, и я оттащу тебя к брату Барсуку, - он поднял лампу к Сару. – Чудовище! Брось кисть! Ты уже все испортил!

Обезьяна смотрела на него, склонив голову на бок, словно размышляла над его словами. А потом вскинула брови, отвернулась и подняла хвост. Он слишком поздно понял план зверька. Ругаясь, Нанаши бросился наутек, журчание доносилось с крыши. За секунды его лампа и одежда промокла от самого ужасного оружия обезьяны.

– Убью! В этот раз точно! – возмущался Нанаши, пятясь к двери, Сару весело кричал сверху.

Он врезался в Барсука, а тот завопил:

– В чем дело? Бардак! А вонь! О, нет, мои карты!

Тень Луны широко улыбнулся. Только теперь ему это казалось смешным.

Он представил лицо Барсука, взгляд, который Паук называл тусклым. Он помнил, что когда-то Барсук не нравился ему так же, как и его обезьяна. Но один разговор изменил его отношение к ворчливому учителю. Это случилось через месяц после случая с картами, посреди жестокой зимы, когда земли

монастыря блестели свежим снегом по колено.

Он сидел напротив Барсука на полу в библиотеке, слушал длинную лекцию по истории шиноби на поле боя и в шпионаже. Ему было ужасно скучно, он утомленно посмотрел на Барсука. Учитель прищурился и придвинулся. Ученик сжался, подозревая, что его ударят за грубость. Но Барсук заговорил тихо и осторожно, с искрами в глазах.

– Ты считаешь меня старым дураком, Нанаши, скучным на фоне остальных, да? – Барсук вскинул руку. – Не нужно изображать, что это не так. Я же знаю. Ты думаешь, зачем вообще здесь этот ученый? Он не воин, едва ли он мужчина! Он не достоин уважения, терпения или внимания юного будущего героя, как ты, - он посмотрел на жертву и продолжил. – Что ж, я поведаю тебе другую историю. Историю об уважении и, что странно, о том, что порой нужно делать человеку, когда уважения слишком много, - видя искренность в глазах Барсука, юный Нанаши слушал очень внимательно. – Не так давно, - сказал Барсук, - меня звали не Барсуком – это мое имя в Ордене, данное, что иронично, из-за терпения этого животного. Я был путешествующим учителем, автором руководств по бою. Тогда меня звали Хосокава, - Нанаши резко выдохнул. – Да, точно, - улыбнулся Барсук. – Я не только рисовал карты и переводил. Часть книг, что ты уже изучил здесь,… написана мной.

Нанаши потрясенно окинул библиотеку взглядом. Хосокава! Его работы читали на уроках боя.

– И когда я был еще ним, Хосокавой, известным писателем, - продолжил Барсук, - я попал однажды летом в замок Танабэ для лекции… и на той недели его осадили. И эта осада была необычной, редкие армии использовали пушки, ведь их сложно быстро переносить по нашей горной земле. Но ряд хороших пушек стоял лицом к стенам Танабэ, - Барсук нахмурился. – Но когда их капитан узнал, что я внутри, что могу пострадать, он отложил атаку, сказав своим людям, что он читал мои книги, и они ему понравились, потому он не хочет вредить мне. Он был в тяжелом положении: его генерал был в пути, он приказал постоянно обстреливать замок.

– И он приказал атаку? – ошеломленно спросил Нанаши.

– Ему пришлось! – глаза Барсука блестели. – Он стрелял много раз, но без ядер. И генерал, прибыв, приказал объяснить ему, почему замок еще цел. Его капитан вежливо сообщил, что, похоже, забыл зарядить пушки. Генерал приказал ему говорить правду без страха. Услышав причину и мое имя, генерал воскликнул: «Хосокава? Люблю его работы! Ты мудро поступил, капитан. Хосокава не должен умереть, я же хочу его автограф!» Представь себе!

Барсук рассмеялся, а потом опечалился.

– Он приказал захватить замок без пушек. Тяжелым способом – с тараном и лестницами. Его армия захватила Танабэ, но при этом погибли треть его людей. Мне не навредили, генерал получил автограф. Но когда я узнал все об этом, мое сердце разбилось. Я перестал появляться на людях, больше не публиковал работы. Вместо этого я ответил на призыв Сёгуна, - он зашептал, - ушел в серый свет, стал одним из его призраков, жил как тайный защитник мира.

Они вернулись к лекции, но теперь уже Нанаши уважал Барсука, трудился на его уроках, терпел его характер и его питомца.

Тень Луны моргнул и посмотрел на листок, кисть в его руке капала.

Пассивное запоминание не подвело. Пока он думал о прошлом, он закончил карту Фушими. Теперь ее нужно было внимательно проверить. Он изучал влажные линии, смотрел на изображение большого замка, двигался по рисунку по часовой стрелке, сравнивая карту с воспоминаниями. Все должно быть правильным.

От этого зависел план… и его жизнь.

Город Фушими был окружен низкими холмами, за ними на горизонте виднелись горы. Складки бумаги проходили по карте, разделяя ее на четыре равные части.