Глаза ночи
Шрифт:
— Он пал жертвой еще кое-чего, — сказала Бренвен. — Злого Духа. Я видела и чувствовала его с ним или в нем за несколько дней до того, как его убили. Это тоже было их делом? Когносченти привязали этого Духа к Джейсону?
— Косвенно. Я скоро доберусь до этого. Запомни, что Когносченти знают о тебе: им известно, что ты смогла ускользнуть от Джейсона, а это не просто. Чего они не знают, так это того, что ты сама по себе являешься духовно сильным человеком, и твоя сила диаметрально противоположна их силе. Твоя сила увеличилась, Бренвен — я чувствую ее в тебе.
Она пожала плечами.
— Не знаю. Я давно не использовала ее. Реальность убийства Джейсона и тот Злой Дух, который был с ним, отрезвили меня. Я не хотела никоим образом быть связанной со всем этим. Сейчас, однако… Продолжай свой рассказ, Гарри.
— Хорошо. Сначала я попал к Когносченти по представлению Джейсона. Я встретился с человеком, который коротко побеседовал со мной и решил, что я действительно
— Орсон?
— Да. Я вижу, ты знаешь его. Он единственный из Когносченти, который открыто признает свои парапсихические способности. Остальные являются банкирами, юристами, политиками — занимают самое высокое положение в своих областях деятельности. Орсон, вероятно, является самым могущественным волшебником среди них. Весьма возможно, что именно он научил этому остальных. Ну, перейду к сути дела. В течение многих своих жизней, Бренвен, я пользовался искусством волшебства без оглядки на Добро и Зло. Для меня Сила всегда была просто силой. Меня интересовали только результаты. Благодаря Когносченти я понял свою ошибку. Они имеют дело исключительно с Силой Тьмы, и в этом они являются истинными Адептами. Они — Пользователи: они используют все — вещи, людей, бесплотных духов. Каждый отдельный Адепт научился вызывать существо из Тьмы и контролировать его. Меня научили делать то же самое — к сожалению, это довольно легко — и научил меня этому мой Мастер, который называл это существо Знакомым Духом. Ему следовало бы назвать его Демоном. Именно это и произошло с Джейсоном — он каким-то образом раздобыл формулу и использовал ее, но не мог контролировать вызванное им самим существо. Вместо этого он сам попал под его контроль. Одному Богу известно, сколько у меня было проблем с контролем над моим существом! Когносченти, Бренвен, буквально открыли ворота Хаоса. Они — люди, которых можно было бы сравнить с Люцифером, они хотят быть богами на земле.
— Фактически это именно то, чему учит всех без разбору Орсон, — сказала Бренвен, — всех, кто слушает его. Это отвратительно. Люди платят миллионы, чтобы услышать его бред. Но скажи мне, Гарри, что же с тобой произошло? Я понимаю, что случилось с Джейсоном: они хотели, чтобы его смерть стала примером. А его тело лежало так, что было ясно: после его смерти они захотели контролировать вызванного им Духа. Возможно, они хотели отослать его назад в Хаос — если это так, то я надеюсь, что им это удалось. Ты не мог представлять для них такую же опасность, что и Джейсон, и тем не менее ты здесь, передо мной, едва живой!
Гарри рассмеялся.
— О моя дорогая, оказалось, что я представлял гораздо большую опасность для них, чем Джейсон Фарадей, но совершенно другого характера. Видишь ли, я действительно снова овладел своей прежней силой. Как бы слаб я ни был, думаю, что смогу продемонстрировать кое-что. Смотри.
Бренвен посмотрела на Гарри, подумав, что же он такое собирается ей продемонстрировать, если едва может дойти из одного конца комнаты в другой. В то время как она смотрела на него, очертания его тела начали расплываться. Он стал каким-то неотчетливым, как будто бы фотография, проявляющаяся наоборот. Вскоре в кресле, где только что сидел Гарри, не осталось ничего, кроме матового серого пятна. Она с трудом удержалась от того, чтобы протянуть руку и прикоснуться к этому серому пятну — ей не хотелось бы потом приходить в себя после шока, который она могла бы испытать, если бы ее рука прошла через это пятно насквозь. Его кажущееся возвращение в кресло не было таким постепенным: только что его здесь не было, и вот он уже снова сидит там же, где и сидел. Странно, что он выглядел при этом более крепким и даже слегка более здоровым, чем перед этой демонстрацией.
— Иллюзия, — сказала Бренвен. — Признаюсь, что я изумлена.
— А! Но была ли это иллюзия или я действительно смог перейти из материи в энергию и обратно? Даже великий Орсон не может делать того, что я только что тебе показал. Орсон и все остальные Когносченти полагаются на ритуал, заклинания, формулы. Они не концентрируют собственную Силу в той же степени, в какой отнимают ее у других. Тогда как я, моя дорогая, фактически снова овладел всеми своими возможностями. Теми, к которым, как ты, наверное, помнишь, так стремился.
Изменение формы, перевоплощение — это было именно то, что я забыл
и больше всего хотел снова вспомнить. Попутно я овладел также и другими способностями. Мне нужно больше практики в перевоплощении… но это, конечно, если я останусь жить. Когносченти, конечно же, заметили, что я отлично справляюсь с теми вещами, которые они так любят. Вызывать и командовать этими ужасными Демонами было легко для меня — с одним исключением, о котором я тебе скажу. Устраивать бури. У меня это получалось просто прекрасно. Передвигать предметы, не прикасаясь к ним, возмущать магнитные поля и так далее. Я отлично проводил время, пока мои способности не стали настолько потрясающими, что мой Мастер решил, что я сам могу стать для них таким же ценным приобретением, как и мои деньги и поместье, которые им так хотелось заполучить. Он отвез меня в какое-то укрытие в штате Нью-Йорк, и я должен был устроить демонстрацию для двух-трех человек одновременно. Я узнал некоторых из них, когда бродил по утрам или вечерам по лесу рядом с этим укрытием. Но когда они занимаются своим оккультным делом, они надевают такие странные балахоны, которые скрывают лица. Они хотели, чтобы я использовал свои способности для их целей, а их цели деструктивны по сути. Когда я, несомненно с некоторой долей высокомерия, заявил, что всегда был и всегда останусь независимым, свободным мудрецом, я выяснил, что мой так называемый Знакомый Дух находится не столько под моим контролем, сколько под их. Единственный Демон, которым мне было трудно командовать, был мой собственный. Он, подобно им, был разрушительным. В отношении меня.— О нет, — прошептала Бренвен.
— О да. После того как я отказал им, я понял, что меня ожидают неприятности. Именно тогда я скрылся оттуда и приехал сюда, чтобы осуществить кое-какие планы. Они уже тогда пытались контролировать меня с помощью своего Демона.
— Я видела это, — сказала Бренвен.
— Мне не следовало возвращаться к ним. Я даже сейчас не могу понять, почему я решил вернуться… но это неважно. Они, вероятнее всего, выследили бы меня все равно. Я уверен, что сейчас меня бы не было в живых, если бы они не были так уверены в том, что смогут перетянуть меня на Темную сторону. Я притворялся, что согласен с ними, а тем временем практиковался в моих вновь обретенных способностях. Но в конце концов Орсон понял, чем я занимаюсь. Он налетел на меня и втянул меня в нечто вроде дуэли, которую никто из нас не выиграл. Она закончилась ничем, но в результате я ослабел настолько, что остальные Когносченти смогли взять меня в плен. Они сделали меня своим пленником, Бренвен. Они физически лишили меня свободы с помощью своего Демона, моего так называемого Знакомого Духа. Они, конечно, стремились к тому, чтобы Демон овладел мною. Обычная старомодная демоническая одержимость Гарри Рейвенскрофта, представь себе! Я сражался с ним. Он чуть было не убил меня, но я все же победил. Я отослал их проклятого Демона назад в Хаос и сбежал от них, приняв бестелесную форму, которую ты видела только что здесь в кресле, и вернулся назад, в Рейвен-Хилл.
— Неудивительно, что ты выглядел скорее мертвым, чем живым, когда я приехала сюда! — воскликнула Бренвен. Она сама была измучена, опустошена тем, что ей пришлось только выслушать. Затем ей пришла в голову тревожная мысль. — А они не бросятся за тобой?
— Не думаю. Они уверены, и совершенно справедливо, что я — по крайней мере был — почти неотличим от трупа. Видишь ли, моя дорогая, они ведь не знают о тебе. Ты можешь помочь мне снова обрести силы, а после этого я просто исчезну отсюда. Я не буду беспокоить Когносченти, и они не смогут найти меня. Я отправлюсь домой.
— Домой? Гарри, но ты же дома, в Рейвен-Хилл.
— Нет, нет, моя дорогая. — Он покачал головой. — Ты знаешь, что я имею в виду. Домой.
Бренвен поняла, что она действительно знает это — домой.
Бренвен оставалась в Рейвен-Хилл с Гарри в течение двух недель. Он не хотел никаких посетителей, и она выходила из дома только для того, чтобы размяться, пройтись по полям. Она подумывала о том, чтобы позвонить Ксавье, но затем решила не делать этого, потому что он не писал и не звонил ей с тех пор, как вернулся Уилл.
Ксавье… Должно быть, его захватили другие дела, другие люди и, возможно, даже другие места. Она чувствовала правильность этого. По мере приближения к сорокалетнему рубежу Бренвен видела, что жизнь состоит из постоянных узоров и одиночных событий. Узоры вплетаются в жизнь, исчезая только затем, чтобы появиться вновь; события рельефно выделяются на фоне узоров, никогда не повторяясь. Страстный священник был в ее жизни событием, уникальной любовью, которую она всегда будет лелеять в своем сердце. Джейсон был часто повторяющимся узором, нити которого, как надеялась Бренвен, теперь были навсегда отрезаны от ткани ее жизни. Уилл… Уилл был новым узором, глубоким и постоянным, несмотря на свою новизну. Ей ужасно его не хватало, несмотря на его ежевечерние звонки, и она скоро вернется к нему. Гарри? Гарри был самым старым и самым запутанным узором.