Гладиатрикс
Шрифт:
— Так что одними купаниями и массажем ты не отделаешься, — продолжала Вария. — К тому же некоторые наставники бывают очень жестокими. Я вижу, у тебя и прежде был жестокий хозяин.
Маленькая рабыня провела пальцем по одному из шрамов, видневшихся на спине спартанки.
Из соседней каморки донесся резкий звук, как будто разорвалась ткань, и сразу же — крик боли. Лисандра тут же забыла, что собиралась ответить, вскинулась и вопросительно глянула через плечо.
— Это накладывают воск, — пояснила девочка. — Его действие продолжительней, чем у бритья, но варваркам первый раз всегда
Лисандра молча с ней согласилась. Сама она была неплохо выучена терпеть боль, но наложение воска!.. Как хорошо, что ей не требовалась эта тяжкая процедура. Она как-никак была цивилизованной женщиной. Взмах-другой бронзовой бритвой — и все!
III
Наружу Лисандра вышла в легкой светлой тунике и, благодаря неожиданной банной роскоши, в непривычно радужном расположении духа. С самого дня кораблекрушения будущее ни разу не казалось ей таким полным надежд. У порога бани к ней присоединились Хильдрет и остальные дикарки. Походка девушек свидетельствовала о том, что следы от наложения вощеной ткани были еще болезненно-свежими.
Грета велела им выстроиться в одну линию и замолчать.
Через несколько минут появился один из наставников, загорелый коротышка-парфянин. Кто-то шепнул, что у него было прозвище Палка.
Этот Палка двинулся вдоль строя, пристально осматривая новеньких. Его взгляд напомнил Лисандре кое-что из ее прошлой жизни. Палка не просто оценивал телесную крепость девушек. Он еще и заглядывал каждой в глаза, искал в них тот особый огонек, который свидетельствовал о том, что из этой особы будет толк!
— Добро пожаловать в новый дом, — выговорил он наконец довольно тонким и гнусавым голосом.
Грета переводила для германок слово за словом.
— Вы все — рабыни. Двуногое имущество. Вы — нелюди. Забудьте, что вы были когда-то женщинами, забудьте все, что было вне этих стен! — Палка нехорошо улыбнулся. — Если не забудете, то это только причинит вам больше боли.
Он начал прохаживаться вдоль строя, покачивая в руке крепкий прут из упругой лозы, давший ему прозвище.
— Отныне главный и единственный смысл вашего существования состоит в том, чтобы развлекать очень требовательную публику. Вас научат драться, убивать и цивилизованно встречать смерть!.. Ради этого вы обязаны всегда и во всем повиноваться мне, а также прочим наставникам. Еще раз повторяю!.. Вы все — рабыни, и ваша судьба — служить потребностям ваших хозяев.
С этими словами Палка остановился напротив Хильдрет, не спеша, с расстановкой запустил мозолистую загорелую руку под край ее туники и накрыл ладонью пах. Германка залилась пунцовой краской стыда, ее глаза полыхнули бессильной яростью.
Палка хихикнул, убрал руку и принялся наигранно обнюхивать пальцы.
— Каковы бы ни были эти потребности, — договорил он как ни в чем не бывало и подмигнул Хильдрет. — А ты весьма неплоха!
Да, он определенно знал, о чем велась речь.
— Повинуйтесь во всем, и ваша жизнь здесь может со временем сделаться даже приятной, — продолжал он. — Ослушаетесь — и я сделаю ваше существование настолько невыносимым, что сама смерть покажется вам избавлением. Усердно упражняйтесь,
упорно учитесь и, быть может, сумеете продержаться достаточно долго, чтобы выкупиться на свободу!Палка еще раз оглядел строй и покачал головой.
— Правда, по первому впечатлению я весьма сомневаюсь в том, чтобы кому-то из вас это удалось. Скорее всего, я попусту трачу на вас время и всем вам выпустят кишки в первой же схватке. Бегом, коровы! Бегайте кругом луда, пока я не велю прекратить!
Девушки повернулись и побежали.
Лисандра только изготовилась пуститься за ними, когда у нее перед грудью оказался посох Палки.
— А ты погоди, гречанка. Ланиста хочет взглянуть на тебя поближе!
Лисандра смотрела на жилистого маленького парфянина. В ее взгляде презрение мешалось с насмешкой.
— Замечательно, — сказала она. — Я тоже очень хотела с ним повидаться.
Палка встретился с ней глазами, чуть выждал и вдруг с силой всадил тупой конец своего посоха ей в солнечное сплетение. Лисандру согнуло пополам, весь воздух сразу вылетел из груди. Наставник окончательно сшиб ее наземь и один за другим обрушил ей на спину несколько жестоких ударов. Пока она силилась прийти в себя от боли и неожиданности, Палка сгреб девушку за волосы и поднял ее лицо к своему. Его выпуклые глаза горели злобой.
— Уйми свой норов, милочка, а то мы с тобой не столкуемся, ясно?
Он швырнул девушку обратно на землю, и посох пронесся перед самым ее носом.
— Ланиста, говорю, на тебя поближе взглянуть хочет!
Лисандра с ненавистью смотрела на своего мучителя. Ее честь — честь спартанки — требовала немедленно встать и превратить эту наглую харю в кровавое месиво. Она уже подобралась для прыжка, но самообладание, уже почти утраченное, быстро вернулось к ней. Лисандра скрутила собственную ярость, выбросила ее из себя и покорно кивнула.
Время для свободы и мести еще придет. Тогда этот человеческий отброс поплатится сразу за все.
Палка с невозмутимым видом двинулся в сторону покоев Луция Бальба и жестом велел Лисандре следовать за собой. Надсмотрщик понимал, что эта короткая стычка некоторым образом выбила его из колеи. В глазах Лисандры он увидел презрение, самонадеянную наглость и полное отсутствие страха. Ему пришлось сознаться себе в том, что подобной девки он ни разу не видел за все годы, проведенные им на арене и подле нее. Он ведь весьма добротно ей вмазал. После такого удара не только девка — большинство мужиков утратили бы всякую волю к непокорству. А эта гречанка… Да, она не бросилась на него, но не потому, что испугалась. Ее остановило нечто другое.
Палка понял, что настанет день, когда ему придется разделаться с нею уже окончательно. Потому что иначе…
Дом Луция Бальба был самым роскошным из всех, замеченных Лисандрой при въезде в луд. Чистенький, белый, богато украшенный, он стоял дальше всех от пыльной учебной площадки. Перед домом располагался цветник со статуями нескольких римских и местных божеств, возглавляемых, разумеется, изваянием императора Домициана. Его фигура была раскрашена и увита гирляндами. На взыскательный взгляд Лисандры, она выглядела чуточку аляповато.