Чтение онлайн

— Надо же, не обманули! — как ребенок детской игрушке обрадовался он.

— Что там? — не выдержал Виктор.

— Поздравьте меня, я вступил в партию! — важно сказал Николай Петрович, доставая из чемодана красную книжицу. Виктор не сразу понял значение его слов, а потом расхохотался.

— Что в ту? В НСДАП? Но зачем? — фыркнул Виктор, — это напоминает анекдот о старом бандеровце, только наоборот. Да, и как вас приняли? Вы же не ариец, даже не немец.

— Это уже их забота, — улыбнулся Николай Петрович, — в ту партию меня не приняли, даже захоти я туда вступить, а вот в эту — считайте это моей маленькой прихотью. Я же коллекционер. Кстати и в СС меня тоже приняли,

он достал черный мундир и стал его разворачивать.

— Это теперь будут обычные войска, — пожал плечами Виктор, — там сейчас много реформ проводят.

— Поэтому я туда и поступил.

— Может вам и орден дали? — ехидно заметил Виктор.

— Нет, мне достаточно золотого партийного значка, — усмехнулся Николай Петрович, демонстрируя его Виктору.

— А форма, что вы с ней делать будете? На девятое мая ходить в ней не советую, — заметил Виктор.

— Мне этого и не надо, — тяжело вздохнув сказал Николай Петрович, — вот вы Виктор как думаете, кто ходит на парады ветеранов?

— Ну, они и ходят, — пожал плечами Виктор.

— Ничего-то вы не понимаете, — грустно усмехнулся он, — настоящие герои в земле. В братских могилах. И ничем не отмеченных. А эти с орденами и медалями до пояса — у штаба шакалились. Как бы они выжили по вашему, если бы каждый день на пулеметы поднимались?

— В шестидесятых настоящие ветераны конечно были, и те кто Москву защищал, и те кто гнали фашистов обратно. А потом их становилось все меньше, да и не любили их приглашать школьникам рассказывать о войне, они же окопную правду знали, про заградотряды и про дурацкие контрнаступления. И стали приглашать вот таких, пороху не нюхавших, но тоже вроде как воевавших, и самое противное, то все их ордена и медали подлинные. Был при штабе, при бомбардировке защищал штаб стрельбой из винтовки. Молодец, вот тебе орден. Так он залег в «щель», и стрелял. Толку от такой стрельбы никакого, зато целее будешь. А реально очень многих фронтовиков просто забыли, да и с серьезными ранениями долго не проживешь. Зато те что остались на военной службе в тылу, особо ничем не рискуя, считались ветеранами.

— Но вроде была там такая директива, что тот кто не меньше трех месяцев был на передовой может стать ветераном. А остальные…

— Передовая — понятие растяжимое. Три километра вроде. Да и не все же три месяца они в атаку ходили. Да, были жестокие бои, но оттуда мало кто возвращался. А остальные — кто ранен был и в госпитале валялся, кто вообще на границе передовой, например артиллерийским расчетом командовал. А чуть-что — в тыл. Ранен, понятное дело в госпиталь, но ведь был на передовой, а чем там занимался никого не интересует — значит ветеран. Особистов вспомни, много их было на передовой, однако звания и ордена с медалями получали. И тоже ветераны. Ты передовую не путай с линией фронта. Вот там героев действительно много было, да только почти никто не выжил. Настоящих героев мало кто помнит. Если в прессе не освещали. Но ради этих людей я и помогаю вам. Герои нужны, только когда империя находится под угрозой гибели, иначе, действуют не герои, а профессионалы. Теперь вы поняли Виктор?

— Да! Гляжу вам и Парабеллум дали, — заметил Виктор, глядя на появившийся из чемоданчика пистолет.

— Учите матчасть, молодой человек. Это Вальтер «P-38», — степенно объяснил ему Николай Петрович, — и причем наградной, знают, чем позабавить старика.

— А об этом можно поподробнее?

— Наградное оружие использовалось очень редко, это не медали и ордена. Это высшая награда, — он подчеркнул слово «высшая», — которая выдавалась за особые заслуги. Посмотрите, здесь не только позолоченная

табличка с дарственной надписью, на рукоятке эмблема креста на фоне флага, не приваренная, это делалось все на заказ. Это своеобразный символ доверия. Поэтому оно так редко и дорого.

— И какая же надпись? — заинтересовался Виктор, — и на каком языке?

— На немецком конечно, — удивился Николай Петрович, — у отличии от вас, Виктор, я его знаю. Хоть и не свободно, но понимаю. А насчет надписи «Верному другу и соратнику». А дальше подпись «Адольф Гитлер».

Пригород Берлина. Главное здание проекта «Призрак в доспехах».

Август 1939 г.

Примерно за два дня до этого на прием к шефу гестапо Мюллеру, буквально прорвался главный секретарь партийного учета Берлина Фриц Нитман.

— Господин Рейхсмаршал! — сразу начал он после приветствия, — что мне делать? Я не могу принять в партию этого человека! Вообще, где его личное дело?!

— Насколько я помню, у вас есть приказ, — невозмутимо возразил Мюллер.

— Да, у меня имеется приказ, подписанный лично фюрером. Но его анкета… Согласно ей он русский, родился и живет в СССР, в Германии вообще никогда не был. А потом везде прочерки. Дата рождения и то прочерк. И его еще наградили золотым значком партии. Я этого не понимаю.

— А вам и не надо понимать! — резко оборвал его Мюллер, а спина секретаря партийного учета покрылась холодным потом, — вы согласно приказу все оформите, как — не мое дело.

— Человек, принятый в партию должен расписаться в получении партийного билета, значка и других бумагах, — отчеканил Нитман.

— Я распишусь за него. И вы отдадите документы мне. А если вы откажетесь выполнять приказ, то соответственно будьте готовы к последствиям.

Шеф гестапо умел быть убедительным, но и работник чернил и бумаги, тоже так просто сдаваться не собирался.

— А кто будет платить за этого человека членские взносы? — предпринял он последнюю попытку, — я так понял сам он сюда не явиться.

— Вы правильно поняли, — оскалился Мюллер, — взносы заплатим или я или фюрер, чтобы не беспокоить лидера нации по такой мелочи, взносы заплачу я. Вас теперь все устраивает?

— Нет, — четко ответил Фриц Нитман, поворачиваясь, — но я выполню приказ, не беспокойтесь. Всего хорошего.

— Я и не беспокоюсь, беспокоиться надо вам, — оставил за собой последнее слово шеф гестапо.

А Нитман, стал сочинять личное дело этого странного человека. Дату поставил исходя из вида по фотографии, естественно в графе национальность, написал «ариец». А дальше оставалось только выдумывать и вписывать в графы подходящие сведения. Но он выполнил приказ и вскоре Мюллеру был отправлен пакет с билетом членства партии и золотым значком.

А в это время в другом мире происходил очень интересный разговор.

Москва, Элитный жилой центр «Кузьминки».

Август 2008 г.

— А что там у на с планом «Ост», — спросил Виктор, — не разъясните?

— Отчего же, с удовольствием разъясню, — отозвался Николай Петрович, — во-первых все мутно. План «Барбаросса» — пожалуйста, и подписи все есть и сопровождающие инструкции. А с планом «Ост» — ничего. Даже самого плана нет. Есть только какие-то невнятные замечания к нему. И то уже в начале войны. А ведь такой план должен был учесть все — вплоть до подробных инструкций исполнителям этого плана. А этого ничего нет. А ведь немцы были уверены в своей победе. И план как себя вести на оккупированных территориях должен существовать обязательно. Иначе теряется весь смысл оккупации. Оккупировали, а дальше что?