Чтение онлайн

Реальность обрушилась на меня с мощью свинтившего с рельс поезда.

Он реально во мне! Самая интимная часть тела декана Игнатьева прямо сейчас внутри меня! Я чувствую его по всей длине влагалища — каждый его миллиметр, каждую жилку и выпуклость, каждое шевеление и вздрагивание! Он… он меня… трахает!

Это было удивительное ощущение — мозг словно не знал, орать ему от ужаса или плакать от счастья. А тело не знало, гореть ли ему от боли или млеть от наслаждения.

— Не сжимайся… бл*** — выдавил Игнатьев и прикусил кожу на моей шее, будто усмирить хотел. Потом вымученно застонал и, явно не владея собой, несколько раз мелко и быстро толкнулся.

И этого

было достаточно, чтобы сломать моё сопротивление — мозг растекся невнятными эпитетами, тело разом расслабилось, разнежилось под этими мелкими движениями, бёдра провисли, отдавая меня на волю его рукам…

Словно почувствовав переданный ему контроль, Игнатьев снова зарычал, уперся обеими руками в стену, оттянул… и вломился в меня уже не сдерживаясь — мощным, глубоким толчком, подбрасывая меня вверх по стене.

Повинуясь внезапному порыву, я распахнула глаза… и уже не смогла оторваться, примагниченная его взглядом, затянутая в темный водоворот желания — древнего и могучего, как сама жизнь.

— Еще! — выдохнула, и тут же получила то, что хотела — еще один встряхнувший меня толчок внутрь и вверх. И еще один. И еще… И уже не смогла смотреть на него, уплывая в свою личную нирвану, отдаваясь разгорающемуся пламени вокруг этого ствола, ставшего для меня опорой.

— Да… Так хорошо… так давно… хотел тебя… Сафронова… — сквозь стоны подбадривал он нас обоих, убыстряя ритм, выходя почти полностью и вбиваясь в меня бедрами так сильно, что хлопки раздавались по комнате.

Я не ждала оргазма. Слишком недавно был предыдущий, да и вообще, у меня никогда не получалось кончить от вагинального секса. Да, я — та самая женщина, для которой секс — это потрахаться, возбудиться, сымитировать удовольствие, а потом тихонько заняться мастурбацией, пока любимый в душе. Иначе не получалось никогда, и сейчас никаких подвигов никто от декана не ждал и даже не надеялся.

Но случилось чудо — вжав меня в стену с широко расставленными ногами, Игнатьев оказался в нужном месте в нужное время. И вдруг «попал» в тот самый, необходимый мне ритм, стимулируя меня изнутри и снаружи одновременно.

Почувствовав приближение сладкой волны там, где ее никогда не получала, я распахнула в изумлении глаза.

— Я… я сейчас… о боже… — зачем-то залепетала, хватаясь за его плечи.

— Да, детка… — он крепко сжал меня, еще сильнее надавливая на клитор собственным пахом. — Ты сейчас кончишь… с моим членом внутри… Ох как близко… я чувствую тебя… Твою ж мать, не сжимайся так сильно!

Глаза мои снова закатились от очередного толчка, голова упала на плечо, рот приоткрылся…

А вдруг у меня мерзкое лицо, когда я кончаю — промелькнула испуганная мысль. И тут же была смыта бушующей, бурлящей волной наслаждения, раз за разом вскидывающей меня и вырывающей из груди совершенно неконтролируемые крики.

Оргазм был настолько долгим, что закончился он уже на кровати, куда меня перенес Андрей Федорович, наконец-то позволив опустить затекшие ноги. Но отпустил ненадолго. Всё ещё вздрагивающую, перевернул на живот, подтянул бедра к себе и снова погрузился в истекающее соками лоно. Член во мне снова задвигался, но на этот раз декан не торопился — трахал меня медленно и основательно, выходя почти до самой головки и так же медленно, плавно и мокро проскальзывал внутрь. Словно показывал мне — я могу и долго. Ооочень долго. Пока не уснешь. Или снова не кончишь.

В полном изумлении я открыла глаза — меня что, снова уносит? В третий раз за день? От настоящего секса? Так не бывает. Не может быть… Этого просто не может быть…

Под грудь мне вдруг проникла его рука и легко

потеребила сосок, стискивая кончик. Я дернулась от пронзившего меня электрического шока.

— Я всегда знал, что у тебя чувствительные соски, — попытался усмехнуться Игнатьев, не останавливая толчки. — Надо будет проверить попку… это часто связано…

Продолжая играть то с одним соском, то с другим, он, наконец, замолчал — сосредоточился на собственном наслаждении. Я же поняла, что во мне определенно нарастает возбуждение — причем в прямой зависимости от ритма скольжения во мне твердого и гладкого органа. От напрягшихся сосков тоже расходилось тепло, добавляя в топку моего растущего удовольствия. Неужели это случится снова? И на этот раз целиком и полностью… вагинально?! Такое вообще бывает?!

— Давай, детка… — почувствовав, что я близко, выдохнул сзади Игнатьев, в очередной раз почти выходя и насаживая меня на себя, срывая с губ невольный стон. — Я же вижу, что тебе хорошо… Кончай… кончай со мной…

Сопротивляясь непонятно чему, я лихорадочно замотала головой.

— Я не смогу… это слишком… я никогда еще…

Он выдавил смешок.

— Никогда не кончала с мужчиной? Или никогда не кончала больше одного раза? Это потому, что ты трахалась… с колхозниками… Сафронова… Но давай-ка тебя поторопим, знаешь ли. А то я долго не выдержу…

Он замешкался, делая что-то не видимое мне, и даже на мгновение перестал толкаться… куда-то потянулся… а потом в ложбинку между ягодицами что-то закапало — что-то теплое и густое, словно расплавленный воск.

— Экспериментирую… но мне кажется… что я прав… — заявил он, тяжело дыша от возбуждения.

И не успела я пикнуть, как тугое кольцо мышц заднего прохода поддалось и безвольно раздвинулось под давлением чего-то длинного и очень, очень скользкого.

Палец! Он засунул мне в попу палец! Ах ты ж моральный урод…

Мой возмущенный окрик, уже было вырвавшийся изо рта, захлебнулся в стоне — анус словно был прошит ниточками удовольствия, тут же связавшимися с той негой, которая уже растекалась во влагалище и в напряженных сосках…

Нет, нет, нетнетнет…

Боже, я кончаю под ним… кончаю… Как хорошо…

Наслаждение взорвалось, и мое тело затряслось в третьем за утро оргазме, сжимаясь вокруг трахающих меня члена и пальца и сдаваясь перед неизбежным.

— Да! Да… — с торжествующим стоном Игнатьев ударился в меня несколько последних раз, проникая глубоко до невозможности… и излился, мыча и содрогаясь всем телом.

— Сколько у тебя было мужчин?

Вопрос, которого я боялась больше всего, конечно же, застал меня врасплох. Если честно, я вообще сомневалась, сохранили ли мы c Игнатьевым способность общаться на связном человеческом языке, без бесконечных междометий, вскриков, ругательств, аханий и упоминаний самых разных сверхъестественных существ всуе.

Надеясь, что мое тело не так напряглось, что это стало заметным, я прочистила горло и ответила небрежным тоном, не поднимая головы от груди декана.

— Один. Мой бывший муж.

— Что? — нотки неподдельного удивления прозвучали у него в голосе. Плечо дернулось, заставляя всё же меня приподняться. — Когда ты успела замуж сходить? Тебе ж только-только девятнадцать исполнилось… И почему не указала это на заявлении?

Я выдохнула — то есть, получается боялась я зря, и сердиться на меня за то, что не девственница никто не собирается? И тут же скисла — ревновать к бывшему он меня тоже, по всей видимости, не собирается… Удивился странному факту биографии и больше ничего.