Гибель дракона
Шрифт:
Ивасаки доброжелательно наклонил голову.
— Сотрудничество наших стран началось именно с этого момента. Наш броненосец «Стонуолл» оказал некоторую, — тонко улыбнулся американец, — помощь сыну неба. И посланник Гарри Паркс тоже кое-что сделал. Так вот, наше сотрудничество...
— Если можно назвать сотрудничеством совместную поездку по достопримечательным местам Токио рикши и седока, мистер Гаррисон.
— Вери гуд! — рассмеялся Гаррисон и записал что-то на крахмальном манжете. — Вы, как всегда, остроумны, коллега, — он весело погрозил собеседнику узловатым пальцем. — Мы смотрим на вещи гораздо проще: бизнес есть бизнес. В конце концов, если бы не мы, то вы, господин Ивасаки, а в вашем лице концерн Мицубиси не сели
Ивасаки заученно-приветливо улыбнулся.
— Еще раньше, в семьдесят втором году, когда вы взяли остров Рюкю, мы промолчали. Дело есть дело. Потом Бонин. Потом отдали несуществующие права на русский Сахалин той же России, а взяли существующие Курилы! Вы действовали великолепно! — он бросил окурок. — Мы помогали вам в тысяча девятьсот четвертом году в этой возне с Россией. И Сахалин, и Корея, и Маньчжурия, и Китай... А знаменитые «двадцать одно» требование тысяча девятьсот пятнадцатого года?
— Ничего особенного в тех требованиях не было, — Ивасаки отпил полстакана воды. — Они были скромны, как девушка в шестнадцать лет...
Гаррисон рассмеялся и закашлялся. Вытирая слезы, он заговорил:
— Как девушка? Гм... Я бы этого не сказал. Вы угрожали китайцам интервенцией, если они, — Гаррисон стал загибать пальцы, — не передадут вам контроль над промышленностью; не предоставят железнодорожных концессий; не разрешат разведку ископаемых в Китае — где вам вздумается; не позволят назначать, — он загнул сразу три пальца, — политических, военных и финансовых советников! И многое другое. Мы опять промолчали. Хотя эти требования были продиктованы не столько вашей силой, сколько благоприятно сложившейся обстановкой.
— Но мы первые, господин Гаррисон, начали войну с большевиками. А чем лучше положение сейчас? — тихо, но настойчиво заговорил Ивасаки. — Войска коммунистов в Китае наиболее популярны. Если бы в свое время вы согласились передать нам полностью полицейские функции в Китае, то зараза коммунизма не проникла бы...
— Да. Это нужно было сделать в общих интересах, — кивнул американец. — Но тогда восьмое декабря тысяча девятьсот сорок первого года, этот «золотой случай», по выражению вашего военного министра, наступил бы гораздо скорее. Вы сторонник продвижения «сферы сопроцветания» на юг, но я скажу вам откровенно: это ошибка. Да, да, да, — закивал Гаррисон, заметив протестующий жест Ивасаки, — ошибка! Ваши самолеты и военные корабли так же нужны и на северо-западе. Вы пропустили случай сделать бизнес, мистер Ивасаки. «Опоздали на автобус», — как говорят ваши офицеры.
— Будущее в тумане, — уклончиво ответил японец, — и война еще не кончилась. Филиппины, Индо-Китай, Малайя, Бирма, Голландская Индия...
Гаррисон скептически улыбнулся.
— Этот вопрос выходит за рамки моих полномочий, мистер Ивасаки. Вернемся к нашей основной теме. Этим разговором я только хотел наглядно показать, что наши отношения в равной степени выгодны обеим сторонам. Обвинения в непатриотичности? Но это же конек красных! Мы люди дела, — укоризненно закончил Гаррисон. — Это возражение не серьезно, барон.
Ивасаки залпом выпил стакан воды. Металл лежал на складах портов Фузан и Нагасаки. Суда под нейтральным флагом, даже под флагом дружественной державы... Безопасность гарантирована.
Гаррисон видел колебания Ивасаки, но главный козырь в этой игре — пять процентов куртажа, дополнительной платы за металл — берег для последнего удара. Эти пять процентов фактически его, Гаррисона, капитал: они даны ему, если, конечно, он сумеет выторговать их. Не впервые приходилось ему представлять деловую Америку за границей, и всегда он имел разницу в свою пользу. И теперь он расчетливо наносил удар за ударом по шатким позициям Мицубиси. Ловко ввернул словечко о домах Мицуи и Сумитомо. Пусть Ивасаки знает: в крайнем случае обойдутся без него.
— Вы забываете,
барон, что большую политику делаем все-таки мы, деловые люди. А главным в нашей политике всегда были и, конечно, останутся на вечные времена прибыли.Все верно! Один из акционеров Мицубиси, император Хирохито, «повелел» начать войну на далеких островах. Другой акционер, военный министр покупает самолеты и суда. Нужда американцев в сырье велика. Значит, есть возможность повысить цены и, может быть, удастся закупить оборудование: война поглощает много моторов.
— Наша сделка связана с известным риском. И, пожалуй, этот риск будет стоить немало, — Ивасаки рассеянно вертел в руках пустой стакан. — «В каждой сделке обеспечивай максимум выгоды, — учил отец, — тогда ты будешь безгрешен перед всеми...»
— О-о-о!.. — понимающе протянул Гаррисон и подумал: «Кажется, из Мицубиси не выжмешь пяти процентов. Ну, хорошо! После победы я верну их с лихвой». — Наши компании понимают ваши затруднения. Предполагая в будущем расширить наши связи, мы согласны увеличить оплату... Сколько?
Ивасаки молчал, не торопясь с ответом. Запросить полтора процента? Вряд ли Гаррисон согласится. Упускать возможность выгодной сделки не хотелось. Но даже одним процентом барон сумел бы заставить молчать самых ярых «патриотов».
— Три процента? О кэй? — быстро сказал Гаррисон и, заметив радостное изумление в глазах Ивасаки, мысленно выругал себя: — «Переплатил, старый дурак!..»
Три процента! Ивасаки почувствовал прилив сил. Сдержав улыбку, он согласно склонил голову.
— Вы человек дела, барон! — воскликнул американец. — Я был уверен, что мы договоримся! — «Черт бы побрал мою торопливость и это постоянное „поскорей, поскорей“ наших фирм!»
— Но мне понадобятся моторы и некоторое электрооборудование, — вновь заговорил Ивасаки, доставая сверток бумаг. — Если вы согласны продавать его по той же цене, как и своему правительству, мы закупили бы у вас... — Ивасаки выпятил губы, — на шестьдесят-семьдесят процентов ваших платежей за сырье.
— О кэй!
Свои, японские, моторы и электрооборудование обходились дороже, гораздо дороже американских. На перепродаже оставалось до десяти процентов куртажа.
Гаррисон, весело усмехаясь, встал и подошел к японцу.
— Вы пошлете со мной вашего представителя. Я окажу ему такой же тёплый прием, какой встретил у вас, — Гаррисон зевнул. — Чем скорее он будет готов, тем лучше. А теперь, с вашего позволения, я отдохну, — он поклонился и, сопровождаемый Ивасаки, пошел к двери. Уже взявшись за ручку, изогнутую бронзовую змею, Гаррисон спросил. — Надеюсь, контракты будут готовы?
Ивасаки поклонился.
— Выплата по стальным акциям своевременна?
— Дом Мицубиси — образец точности.
— Вери гуд! — улыбнулся Гаррисон и опять зевнул. — Дела, дела...
Барону был неприятен вид этого рта с желтыми от табака зубами. Но что делать! Крепкие деловые цепи давно связывали его с Америкой.
За дверьми американца ждал слуга. В этом громадном здании-дворце самые уютные комнаты были отведены Гаррисону.
Оставшись один, Ивасаки проанализировал каждую фразу американца. Очень много намеков, попытки исторических параллелей. Верит ли он сам, Ивасаки, в победу Японии? Если бы «семнадцать требований» были удовлетворены, то сегодня победа была бы безусловной. Порт Владивосток — свободный, под иностранным, японским, контролем; уничтожение крепостей и укреплений в Приморье и военного флота России на Тихом океане; и главное — запрещение на все времена вводить коммунистический режим на Дальнем Востоке России. Остальные пункты — мелочь. Одинаковые права с русскими в Приморье; аренда Сахалина на восемьдесят лет; заключение союза с Дальневосточной республикой против третьей державы, то есть России. Да, за эти двадцать лет, прошедших с 1922 года, можно было бы многое сделать и сегодня говорить с Гаррисоном, как с равным!..