Чтение онлайн

Такой удар заставил бы более слабого человека потерять сознание. Однако Креспо только покачал головой и бросился через хижину. Валерий смог наполовину уклониться от атаки, но Креспо поймал его с достаточной силой, чтобы вывести его из равновесия и отправить в полет его собственный меч. Кулак нанес скользящий удар ниже левой щеки Валерия, и он почувствовал, как пальцы вцепились ему в глаза. Он ответил собственным ударом, который попал центуриону в подбородок и отбросил его назад, так что он споткнулся и чуть не упал. Когда он наклонился к полу, Валерий подумал, что оглушил его или вывел из строя, но Креспо выпрямился, в его правой руке сверкнул нож.

Сицилиец не колебался. Он шел быстро, держа кинжал низко, острием вверх и делая ложные выпады вправо и влево, но Валерий знал, что он нацелится на мягкую плоть нижней части живота

прямо под доспехами. Он не сомневался, что Креспо хочет его убить, но при виде клинка не почувствовал страха. Именно это сделало его солдатом. Инстинктивно он знал, что быстрее своего противника. Он позволил центуриону приблизиться, прежде чем повернуться так, чтобы удар пришелся по левому боку. Лезвие ранило его бедро, и он задохнулся от молниеносной боли, но жертва того стоила. Повернувшись, он схватил руку Креспо с ножом обеими руками и, используя инерцию этого человека, швырнул в центральный столб хижины с силой, от которой сотряслась вся конструкция. Незащищенное лицо центуриона приняло на себя большую часть удара, и он отшатнулся, выплевывая кровь и зубы, один глаз уже заплыл у него и закрылся. Тем не менее он сохранил силы, чтобы, пошатываясь, двинуться к Валерию. Неужели этот человек никогда не сдастся? Трибун позволил Креспо сделать два неуверенных шага, а затем шагнул вперед и врезал укрепленной перемычкой шлема центуриону в лоб, отбросив его, как быка, сраженного топором.

Валерий поднял свой меч и встал над распростертым телом. Он вспомнил чувство силы, когда убил бритта, и подавил желание испытать его снова. Было бы аккуратнее. Креспо был способен на все. Он никогда не простит и не забудет позор поражения. Но момент прошел быстро, и все, что чувствовал Валерий, было странной пустотой.

Всхлип привлек его внимание, и он обернулся и увидел девочку, стоящую обнаженной у задней стены хижины, прижав одну руку ко рту, а другой прикрывая гениталии. Свежая кровь залила внутреннюю часть ее бедер, и Валерию пришлось отвести взгляд.

— Ты! — рявкнул он на одного из двух легионеров, смотревших широко раскрытыми глазами из дверного проема. — Укройте ее и отведите к остальным. Он бросил последний полный отвращения взгляд на фигуру на полу, шумно храпящую через сломанный нос. — Когда он очнется, скажи ему, чтобы явился к легату.

— Ты дурак, Гай Валерий Верренс. Ты должен был убить его и покончить с этим. Вместо этого ты обременяешь меня проблемами, в которых я не нуждаюсь, и бумажной работой, на которую у меня нет времени. — Валерий стоял по стойке смирно перед столом легата, как раз там, где должен был стоять Креспо. Легат поджал губы и нахмурился. — Ты действительно думал, что я арестую Креспо? Этот человек может быть всего лишь центурионом, но у него есть могущественные друзья. Когда я принял командование этим легионом, я получил хвалебные письма о нем от трех моих предшественников. Смотри! — Он помахал документом, который читал. — Один из них теперь консул, другой – военный советник императора. Мне не нужны такие враги.

— Он изнасиловал…

— Я знаю, что, по твоим словам, он сделал, но где доказательства? Двое солдат, которые, как вы говорите, наблюдали за ним, утверждают, что ничего не видели.

— Девочка...

— Мертва.

Валерий вспомнил беспомощную рыдающую фигуру, которую выводили из хижины. Конечно. Легат был прав. Он был дураком.

— Даже если то, что ты рассказал, правда – а я в этом не сомневаюсь, – я напомню тебе, что это карательная экспедиция. Люди этого племени убили двадцать моих кавалеристов и заплатили за это высокую цену. Кто-то скажет, что цена невелика и что центурион Креспо всего лишь исполняет наказание по-своему. Может, он и превысил свои полномочия, но у меня слишком мало опытных офицеров, чтобы потерять его. Трибуны приходят и уходят, но наши центурионы составляют костяк легиона.

— Но закон, — возразил Валерий. — Мы пришли сюда, чтобы взять этих людей под защиту Империи. Неужели им будет отказано в этой защите? Если мы позволим Креспо делать то, что он сделал, освободим его, мы станем такими же варварами, как и бритты.

В глазах легата вспыхнула искра гнева. — Не испытывай моего терпения, трибун. Ты не только дурак, но и наивный дурак. На поле боя

нет закона. Держите свои возвышенные доводы для судов. Ты говоришь о цивилизации, но у вас не может быть цивилизации без порядка. Мы прибыли на этот остров, чтобы навести порядок, а порядок может быть достигнут только с применением силы. Рим решил, что племена – это ресурс, который нужно добывать. Если мы должны льстить их королям, чтобы получить лучший урожай, мы это сделаем. Если лесть не сработает, я готов истребить столько, сколько потребуется, чтобы сообщение было услышано и понято. Если у тебя не хватает духу для этой работы, так и скажи, и я отправлю тебя домой первым же кораблем.

— Важно, чтобы мы продемонстрировали силу силурам, правящим здесь. Разведывательный отряд, на который они перебили в засаде, не был обычным патрулем. В него входил металлург, присланный прямо из Рима. Где-то там, — он махнул рукой, указывая на холмы на западе, — находится основной источник британского золота. Его работа заключалась в том, чтобы найти его. Вместо этого он оказался с головой на шесте. — Он остановился и посмотрел из-за палатки туда, где легионеры и ауксиларии были заняты разборкой лагеря вокруг них. — Я намеревался продолжить эту демонстрацию, но это уже невозможно. Я получил приказ вернуться в Глевум и готовиться к большой кампании в следующем году. Мы пойдем на Мону.

Это имя вызвало у Валерия дрожь. Каждый римлянин слышал о залитом кровью острове друидов и ужасных обрядах, которые там происходили.

— Друиды – краеугольный камень всех препятствий, с которыми мы сталкиваемся в Британии, — продолжил легат. — Но к тому времени, как созреет урожай следующего года, друидов уже не будет. Губернатор Паулин намеревается атаковать цитадель секты двумя легионами, включая Двадцатый. Мы очистим остров от жрецов-паразитов и всех бриттов, которые за ними следуют, а когда эта фаза завершится, мы повернемся на юг и уничтожим силы ордовиков и силуров раз и навсегда.

Он повернулся к Валерию. — Ты возьмешь Первую когорту на зимовку в Colonia Claudia Victricensis. Сезон ремонта дорог в снегу – это как раз то, что им нужно, чтобы держать их в боевой готовности. Работайте с ними усердно, а когда они не работают, усердно тренируй их. Они мои лучшие боевые части, а ты мой лучший боевой офицер. Не подведи меня. — Валерий открыл было рот, чтобы возразить. Колония, «Город Победы» Клавдия, лежала в сотне миль к востоку и была последним местом, где он хотел бы размещаться, когда легион готовился к важной кампании. Это было место британской капитуляции перед императором, когда он был известен как Камулодун, и был первым римским городом, созданным в Британии, хотя его все больше затмевал новый порт и административный центр в Лондиниуме. Ливий продолжил прежде, чем Валерий успел его прервать. — Центурион Креспо будет годен для легких обязанностей только через несколько недель. Легат подавил улыбку, вспомнив избитое лицо и возмущенные заявления о своей невиновности. — Он будет сопровождать основное подразделение в Глевум, где ему будут поручены обязанности, соответствующие его положению и званию. При нормальных обстоятельствах он возглавит Первую когорту, когда вы вернетесь в Рим, но это может быть не идеально. Я подумаю об этом.

На мгновение Валерий подумал, что ослышался: он был уверен, что летняя кампания означала передышку. Легат прочитал выражение его лица.

— О да, Валерий, ты не можешь избежать своей судьбы. Весной ты вернешь Первую в Глевум, а затем дождешься корабля, который доставит тебя обратно в Рим. Мне будет жаль потерять тебя, мой мальчик. Я действительно пытался заступиться за тебя, но для того, чтобы изменить то, что написано в свитке бюрократа, потребуется больше, чем легат и надвигающаяся битва.

***

Четыре дня спустя Валерий провел своих людей в полном боевом порядке мимо деревянных стен Лондиниума и улыбнулся, услышав приглушенное бормотание позади себя. Город взывал к нему так же громко, как и к его солдатам, но там, где легионеры слышали звук сирены гостиниц и борделей вдоль набережной, Валерий жаждал только первого за три месяца полноценного купания.

— Они беспокойны. — Его заместитель, Юлий, ветеран с двадцатилетним послужным списком, сменивший Креспо на посту старшего центуриона когорты, ехал рядом с ним. Впереди и на флангах выстроились разведчики вспомогательной кавалерии, а за двумя командирами маршировала своими центуриями когорта.