Герои Первой мировой
Шрифт:
И действительно, после ухода на европейский фронт двух корпусов сил у русских на Кавказе оставалось немного. В распоряжении военачальников были только 1-й Кавказский армейский корпус генерала от инфантерии Г.Э. Берхмана (20-я, 39-я и 66-я пехотные дивизии), переброшенный из Туркестана 2-й Туркестанский армейский корпус, штаб которого во главе с командиром Л.В. Лешем убыл на Юго-Западный фронт (4-я и 5-я Туркестанские стрелковые бригады), три кавалерийские дивизии, две пластунские бригады и пограничные части — всего свыше 170 тысяч человек при 350 орудиях. Эти силы 30 августа 1914 года были сведены в Отдельную Кавказскую армию, занимавшую Офомный 700-километровый фронт от Черного моря до персидского озера Урмия. Непосредственная задача охраны границы от возможного турецкого вторжения была возложена на шесть групп войск, получивших названия Саракамышского,
Между тем по ту сторону турецкой границы была сосредоточена мощная 3-я турецкая армия под командованием Гасан-Изет-паши, состоявшая из трех корпусов по три дивизии в каждом плюс две отдельные дивизии и вспомогательные части. Начальником штаба армии стал германский генерал-лейтенант Фридрих Бронсарт фон Шеллендорф (да и вообще немецких инструкторов в турецкой армии были сотни). Согласно плану Энвер-паши, с началом боевых действий 11-й турецкий корпус должен был опрокинуть русские войска на Эрзерумском направлении, а 9-й и 10-й корпуса — обойти противника с правого фланга и выйти на город Саракамыш (ныне — Сарыкамыш, Турция), чтобы отрезать русским путь к отступлению на Каре. Уничтожив кавказскую группировку русских войск, Энвер-паша планировал двинуться на Баку и поднять на Кавказе антироссийское восстание под исламскими лозунгами.
Многие в то время считали кавказский театр военных действий чем-то «несерьезным» по сравнению с европейским, а турецкую армию называли неравноценным противником русской. Это видно хотя бы по многочисленным карикатурам, на которых русский солдат изображался великаном, со снисходительной иронией взирающим на злобного карлика-турка. Но такое заблуждение было очень опасным. Имевшая славное боевое прошлое, оснащенная современным оружием, армия Турции во время Первой мировой войны сражалась стойко, умело и храбро, блестяще проявив себя во время Галлиполийской и Месопотамской операций. Достаточно сказать, что британские военачальники не решались вступать в схватку с турками, даже имея втрое больше сил, и в 1918 году маршал Алленби начал операцию против турецкой армии в Палестине, только обеспечив себе десятикратное (!) превосходство над врагом. Так что России на Кавказском фронте противостояли отнюдь не разрозненные полудикие орды, а вполне современные, сильные и превосходно обученные войска, ведомые опытными военачальниками.
Боевые действия между Россией и Турцией начались после вторжения германо-турецкого флота в Черное море и варварского обстрела русских торговых портов и военно-морских баз — Одессы, Севастополя, Феодосии и Новороссийска. Получив телеграмму об этом, граф И.И. Воронцов-Дашков отдал короткий приказ: «Войскам вверенной мне армии перейти границу и атаковать турок». 20 октября 1914 года 39-я пехотная дивизия под командованием генерал-лейтенанта В.В. де Витта пересекла границу Турции, Эриванский отряд генерал-лейтенанта П.И. Огановского (вскоре переименованный в 4-й Кавказский корпус) захватил Баязет, Каракилисс и Алашкертскую долину, а Азербайджанский отряд генерал-майора Ф.Г. Чернозубова занял Тавриз и Урмию в Северной Персии. Но череда успехов быстро сменилась для русской армии серьезными трудностями — в тяжелом четырехдневном бою 26—29 октября 3-я армия Гасан-Изет-паши отбросила 1-й Кавказский армейский корпус в долину Аракса. Наши потери составили 10 тысяч убитыми и ранеными, турки потеряли 7 тысяч человек. Продвижение противника смогли остановить лишь спешно брошенные в бой части 2-го Туркестанского корпуса.
В конце ноября на фронт прибыл Энвер-паша. Отстранив от командования Гасан-Изет-пашу, возражавшего против проведения дальнейшей операции, он лично возглавил 3-ю турецкую армию и двинул ее против русской. 8 декабря 1914 года 10-й турецкий корпус, преодолев трехдневное сопротивление Ольтинского отряда, открыл себе дорогу на Сарыкамыш. Этот населенный армянами и осетинами город был практически беззащитен перед врагом — в нем находились две ополченские дружины (всего четыре батальона, укомплектованных призывниками старших возрастов и вооруженных устаревшими винтовками системы Бердана), несколько взводов туркестанских
стрелковых полков и такие же разрозненные артиллерийские части, направлявшиеся на формирование в Тифлис. Начальник гарнизона генерал-лейтенант Н.М. Воропанов быстро потерял контроль над ситуацией и не знал, что предпринять…Положение спас оказавшийся в городе проездом из отпуска начальник штаба 2-й Кубанской пластунской бригады полковник Николай Адрианович Букретов, успевший в свое время послужить старшим адъютантом в штабе Юденича. Не растерявшись, Букретов взял дело обороны Сарыкамыша в свои руки — отправил в бой кадровые взводы туркестанских полков, посланные с фронта для формирования новых частей, и сто только что выпущенных из Тифлисского военного училища подпоручиков. Столкнувшись с энергичным отпором, турки были озадачены (особенно их удивил артиллерийский обстрел — по их данным, артиллерии в Сарыкамыше вообще не должно было быть), решили, что город обороняется мощным гарнизоном, и командующий 9-м турецким корпусом Исхан-паша 13 декабря почел за благо отложить наступление до подхода основных сил своей армии.
Между тем в штабе Кавказской армии не смолкали споры между Юденичем и Мышлаевским. Николай Николаевич убеждал начальника, что штаб армии должен немедленно выдвигаться на фронт, но Мышлаевский упрямо считал, что ситуацией вполне можно руководить из Тифлиса. В конце концов Юденич смог уломать нерешительного генерала, и 10 декабря штаб выехал в пограничное село Меджингерт в 20 километрах от Сарыкамыша. Здесь Мышлаевский под давлением Юденича принял на себя обязанности командующего всеми русскими войсками под Сарыкамышем, а сам Николай Николаевич возглавил временно оставшийся без заболевшего командира 2-й Туркестанский корпус. Служивший тогда в штабе этого корпуса Б.А. Штейфон вспоминал:
«11 декабря 1914 г. стало совсем темно, когда прибыл Юденич в сопровождении своих доблестных помощников — полковника Масловского и подполковника Драценко. Засыпанные снегом, сильно промерзшие, они спустились в саклю-штаб. Непослушными от мороза руками Юденич сейчас же придвинул к огню карту, сел и, не развязывая даже башлыка, коротко приказал: “Доложите обстановку”. Его фигура, голос, лицо — все свидетельствовало об огромной внутренней силе. Бодрые, светящиеся боевым азартом лица Масловского и Драценко дополнили картину. Одобрив наше решение не отходить, Юденич немедленно отдал директивы продолжать сопротивление на фронте и организовать в тылу оборону Сарыкамыша».
День 12 декабря принес тяжелую новость — А. 3. Мышлаевский под впечатлением информации о том, что турки окончательно отрезали Сарыкамыш от основных сил русских, приказал командиру 1-го Кавказского корпуса А.Г. Берхма-ну отводить свои войска по единственной оставшейся свободной дороге. Узнав новость от Берхмана, уже дисциплинированно начавшего отход, Юденич пришел в настоящую ярость. Ведь отступление в 20-градусный мороз по обледеневшей горной дороге означало потерю всей артиллерии и обозов.
А кроме того, если 1-й Кавказский корпус еще мог бы оторваться от преследования противника, то 2-й Туркестанский в случае отхода был попросту обречен на истребление. В результате перед турками открылась бы прямая дорога на Тифлис и Баку… Для себя Юденич сформулировал это так: «Если мы будем отступать, то в конечном итоге будем разбиты обязательно; если мы будем вести решительный бой до конца, то можем или быть разбиты, или победить; т. е. в первом случае результат будет обязательно отрицательный; во втором может быть и положительный».
В ночь на 14 декабря Юденич в сопровождении полковника Е.В. Масловского и подполковника Д.П. Драценко прибыл в Меджингерт и сумел убедить Мышлаевского отменить свое распоряжение. Но, согласившись со своим подчиненным, Мышлаевский буквально через день изменил мнение и в 8 часов утра 15 декабря, запиской передав командование Сарыкамышским отрядом Берхману и подчинив ему корпус Юденича, выехал в Тифлис, фактически бросив свои войска на произвол судьбы. При этом он не известил Юденича ни о своем отъезде, ни о передаче командования Берхману. Одновременно Мышлаевский приказал отступать даже тем русским войскам, которые не подвергались турецким атакам, — 4-му Кавказскому корпусу и Азербайджанскому отряду!.. О степени паники, в которой пребывал Мышлаевский, можно судить по тому, что в Тифлисе на встрече с бывшим городским головой Хатисовым он набросал для него схему наступления турок, из которой следовало, что Отдельная Кавказская армия уже практически разбита и неизбежно капитулирует в ближайшем будущем.